– Марусь, не вздумай, – Аня говорит строго. – Из твоего рассказа у меня сложилось впечатление, что ты была под седативными.
– Ты что, хочешь сказать… – начинаю возмущённо.
– Сок, Марусь, апельсиновый сок, который, по твоим словам, носил тебе Вадим.
– Думаешь, меня наркотой накачали? – охаю испуганно.
– Совсем необязательно, – Аня качает головой, – есть огромное количество лёгких седативных препаратов, по сути не являющихся наркотиками, но вызывающих спокойствие, снимающих напряжение. Иногда в сочетании с другими лекарствами, да и не только, они действуют немного по-другому.
Плюс стресс, плюс алкоголь в сок тоже могли подлить – чуть-чуть, закрепить, так сказать, эффект. Вот всё вместе на тебя и подействовало так, что ты вела себя… м-м, необычно.
Киваю, чувствуя облегчение глубоко в душе. Аня врач, она точно знает, о чём говорит. Если так, это… действительно оправдание моему поведению, пусть и не окончательное. Могла бы, вообще-то, мозгами шевелить заранее.
– В общем, рассказывать дальше нечего. В гостинице на меня так смотрели, что я поторопилась убраться оттуда.
Наверняка приняли за дамочку облегчённого поведения. Спустя несколько недель я поняла, что залетела, – отставляю тарелку, потому что аппетита нет. – Ни на секунду не жалею. Не представляю, как была бы без Матвея. Но теперь… теперь его отец явился к нам в компанию! И я уже успела нарваться на «индивидуальное совещание», – кривлюсь, показывая пальцами кавычки.
– В смысле? – Мари делает круглые глаза. – Какое индивидуальное совещание? Он же руководитель отдельного управления, которое специально под него создали?
– Так, ну-ка подробнее? – спрашивает Аня.
– Что за товарищ этот Алексей, что под него отдельно такое создают?
– Илья мне сказал, что он гений аналитики, – пожимает плечами Мари, – Несколько лет назад работал на какую-то контору, но потом ушёл оттуда и уехал в Европу, там работал. Имя у него и так было уже громкое, а за рубежом ещё круче себя показал. А теперь вот обратно вернулся. Илья не в курсе, почему. Вроде бы личные причины какие-то.
В компании его долго пасли, предложение ему сделали очень выгодное. По сути, над ним, кроме генерального, никого нет, он сам себе начальник.
Вспоминаю, как Александр Дмитриевич вился вокруг Попова, и понимаю, что Алексей и генерального прогнёт, как ему понадобится. Да уж, влипла я, похоже…
– Марусь, ты… у тебя к нему остались какие-то чувства? – Аня смотрит на меня внимательно, и мне становится не по себе.
– Злость, – выпаливаю резко. – И обида.
