Она сердилась, и устала, и встреча с Веселовским оказалась более тяжелой ношей, чем думалось!..
Был момент, когда ей больше всего на свете хотелось сказать, что до метро он и пешком дойдет, тут недалече.
Если б она так сказала, у Алекса Шан-Гирея не осталось бы ни одного шанса на спасение.
Но она привезла его прямо к подъезду!..
Отчасти потому, что жалко было бросать посреди дороги, отчасти потому, что хотелось посмотреть, где он живет.
И еще она немножко надеялась, что он оставит ее у себя.
– А где твои окна?
– На седьмом этаже, все темные.
Почему-то только сейчас Мане пришло в голову, что он вполне может жить не один, и, скорее всего, так и есть! И, скорее всего, где-то на заднем плане обязательно существует мадам Шан-Гирей – он же взрослый мальчик! И пара-тройка малюток не исключена.
Ну, тройка – это она загнула, по нынешним временам это дело почти невозможное, но уж один-то наверняка!
– Алекс, ты женат?
Он уже выбрался наружу и теперь хлопал себя по карманам, в сто первый раз искал что-то, то ли телефон, то ли ключи.
Он то и дело шарил в карманах, находил, успокаивался, забывал и начинал искать снова.
Ее вопроса он не услышал, и немудрено – двигатель урчал, радио пело истерическим голосом про истерическую любовь, какие-то громкоголосые парни пробежали мимо, ежась в коротких курточках.
– До завтра, Маня.
Она фыркнула так, чтоб на этот раз уж точно услышал.
– Я, может, завтра в Нижний Новгород уеду!
Откуда взялся Новгород, да еще Нижний, она сама не знала.
Придумалось на ходу. А вот она завтра возьмет и уедет!.. И пусть знает!..
– Ну, тогда до твоего возвращения из Нижнего.
И ни одного вопроса! И никакого удивления! Никаких сожалений!
Он захлопнул дверь и пошел к подъезду.
– К чертовой матери, – в спину ему процедила Маня Поливанова. – Все. Больше никаких иллюзий. Подумаешь, «Запах вечности»!
Она сдала назад, въехала колесом на бордюр – машину сильно тряхнуло, – вывернула руль и покатила в сторону шоссе.
Может, и умен, и хорош – такие ресницы и волосы должны были барышне достаться! – и талантлив, и загадочен, но ей, Мане, на это наплевать!
Ей на все наплевать. У нее свои дела.
В глазах странно задрожало, задвоилось, она шмыгнула носом, чтоб не зареветь, но все-таки заревела.
Алекса ее явное огорчение привело если не в восторг, то по крайней мере в отличное расположение духа.
