– Нет, – процедила Люба, – нет!
Разговор пошел по второму кругу, я снова спросила:
– Почему?
– У меня «желудочная волчица», – объявила Доброва, – она непременно убьет дочку.
– А если я сумею доказать, что ты здорова и никакой чертовой «волчицы» в природе не существует? – спросила я. – Тогда отправишься на анализ?
– Конечно, – быстро ответила Люба.
Я перевела дух. В конце темного тоннеля забрезжил тонкий луч света. Дело за малым: смотаться в деревню, где живет отвратительный дед, и заставить его сказать Добровой: «Я все выдумал».
– Дай мне адрес села, где производились раскопки, – велела я, – и назови фамилию того, кто работал жрецом дельфийского оракула[8].
– Зачем? – насторожилась Доброва.
– Завтра с утра я помчусь туда и вернусь вместе с предсказателем, который объяснит, что просто решил попугать археологов, – пообещала я. – Вероятно, вы раскинули лагерь на том месте, где он всю жизнь грибы собирает, вот и решил прогнать ученых.
– Ой, не хочу я с ним встречаться! – взвизгнула Люба.
– Боюсь его до смерти!
Мне заявление Добровой показалось абсолютно нелогичным. Если ждешь, что за тобой вот-вот явится старуха с косой, чего пугаться деревенского колдуна? Что более страшное он тебе пообещает? Неужели Любе не хочется уцепиться хоть за краешек надежды? Если старик признается во лжи, она может без опаски стать донором для девочки.
– Нет, нет, – затряслась Доброва, – нет.
Я поспешила успокоить ее:
– Хорошо, не нервничай, запишу его сообщение на диктофон.
Но собеседница не пожелала использовать и этот шанс:
– Никогда! Я тебе не скажу, где проводились раскопки! Ни за какие коврижки! Нельзя трогать колдуна!
Несмотря на нервный разговор, мне стало смешно. Ну неужели Люба не понимает, что выяснить правду об археологической экспедиции легче легкого? Один звонок Димону – и через короткое время у меня на руках будет вся информация. История «Татьяны и Ольги» широко тиражировалась в прессе, о древнерусских любовницах даже сняли телефильм.
Люба зарыдала:
– Плохо, мне плохо! Ужасно! Лучше поскорее умереть.
– Ты должна жить ради дочери, – строго сказала я, – и необходимо сделать все ради ее спасения. Иди сдавать анализ.
– У меня «желудочная волчица», – занудила Люба.
– Твой муж знает о болезни? – спросила я.
– Нет, – прошептала Доброва.
Я задала ставший уже традиционным вопрос:
– Почему?
Люба схватила меня за руку:
– Он уйдет! Понимаешь, в нашем браке есть некоторые нюансы.
