Думается, вы каким-то образом обнаружили дневники Любы и поняли – вот он, шанс заполучить в свое распоряжение Ивана Сергеевича. Надо воплотить в жизнь фантазии Добровой, а потом объявить:
«Любовь убийца, она спала с Алексеем Николаевичем, родила от него Надю, а потом решила убить Галину, чтобы занять ее место. Майя и Владимир случайные жертвы, их она уничтожила, чтобы всех запутать».
В качестве доказательства вы могли указать на тайник, где хранятся записи Любы. Легко сделать генетическую экспертизу, и специалисты выяснят, кто биологический отец Наденьки.
Ваши слова подтвердятся, и никого не удивит, когда Люба покончит жизнь самоубийством. Так и получилось! Я знаю, где вы раздобыли «предсмертную записку». Она часть дневника. Вы хотели остаться вне подозрений, поэтому и поменяли место работы до начала спектакля.
– Вам это могло сойти с рук, – подал голос Приходько. – Но вы не знали, до какой степени Иван любит детей и жену.
– Он ее не выносил, – покраснела Руфа.
– Обожал, – засмеялся босс, – до потери пульса.
– Нет! – повысила голос Файфман. – Ошибаетесь!
– Вы зря теряете время, – плеснула я масла в пожар ревности. – Иван просто сох по Любе!
Руфина улыбнулась:
– Нет.
– Почему же? – с подкупающей искренностью осведомился Коробок. – Мужу следует обожать супругу!
– Страстно обожать, – сгустил краски Приходько.
– Невероятно любить, – вкрадчиво произнесла я.
Глаза Руфы забегали из стороны в сторону.
– Но он не уйдет в монастырь от горя! – предположил босс.
– Точно, – закивала я, – мужчины быстро утешаются.
В сумке Файфман зазвонил телефон. Ну кто может побеспокоить вас после часа ночи? Только очень близкий человек. Та же мысль явно пришла в голову Приходько, поэтому он сказал:
– Ответьте, вдруг что-то экстраординарное случилось.
Руфина, чье лицо сейчас напоминало красную подушку, сцапала мобильный и поднесла его к уху.
– Нет, не сплю! Ну… а… да…
Димон, Приходько и я уставились на Руфу, а та лишь изредка выдавливала:
– Э… ага… да…
Она замолчала секунд на сорок, затем вновь промямлила:
– Ну… давай поговорим позднее, пожалуйста, умоляю, милый, дорогой, все только ради тебя… ты врешь… ты не можешь так со мной поступить, а… а… а…
Руфина изо всей силы отшвырнула сотовый, хотела разбить его о стену, но телефон не долетел, упал на диван.
Файфман зарыдала горько и отчаянно. Мне, несмотря на все, что я знала об этой женщине, стало ее жаль. Димон встал, взял телефон и присвистнул.
– Вам звонил Иван Сергеевич.
