Люба сжала кулаки:
– Она не моя! Геннадию в голову взбрела! И я его наказала.
Олегу Евгеньевичу вновь стало не по себе.
– Наказала?
Любаша кивнула:
– Разве можно оставить в покое человека, который так поступил с несчастной Галей? Я просила слегка ее побить, скорей, даже напугать, но никак не насиловать.
– М-м-м, – протянул Олег Евгеньевич, – и что же случилось с Васькиным?
Люба опустила глаза:
– Я ужасно расстроилась, когда поняла, как он поступил с Бутровой, но решила это забыть. И вроде все быльем поросло! А недавно отвратительный Васькин меня нашел, ей-богу, не понимаю как, и заявил невероятную глупость!
Доброва заломила руки:
– Ни одному человеку в голову такое не взбредет! Знаете, чего он хотел?
– Денег за молчание? – предположил Медов.
– Если бы! – подпрыгнула Люба. – Он сказал, что смертельно болен, физически страдает, не сегодня-завтра умрет, просил адрес Галины, хотел перед ней покаяться. Пришлось его избавить от мучений.
– Избавить от мучений, – повторил Медов. – Каким образом?
Любочка понизила голос:
– Мы в работе используем разные препараты, в том числе дихлофозол.
Если принять его, то примерно через сутки скончаешься. Когда я приехала к Геннадию, у меня в сумке лежал порошок.
– Он там случайно оказался? – задал наводящий вопрос психотерапевт. – Ты его ненароком со стола в музее вместе с кошельком взяла и в сумку положила?
Люба выпрямилась:
– Вы меня знаете. Я вам никогда не лгала. Нет. Специально его прихватила. Васькин от цирроза погибал, его следовало избавить от мук.
– И больше никакой мотивации? – дожимал терапевт клиентку."
"– Он мог по глупости найти Галину, поехать к ней, – говорила Доброва. – Разрушил бы весь мой мир. Это было не убийство, а самозащита. Попроси он денег, я бы его не тронула, но Геннадий решил поиграть в покаяние. Вот его дочь, Ольга, та с меня ежемесячно двести евро имеет.
– Ты платишь шантажистке? – ахнул Медов. – Вот ведь глупость! Надеюсь, ты не собираешься угостить и девушку ядом.
Любаша нахмурилась.
– Вы мой врач и знаете, что я на убийство не способна.
Геннадию я помогла покинуть этот мир из гуманных соображений. Он грозился поехать к Галине, а Ольга просто хочет денег. Я пока справляюсь! Мне Алексей Николаевич нашел приработок, я помогаю одному старому профессору с монографией, пишу за него книгу. Получаю пятьсот евро в месяц за работу над рукописью, и еще мне причитается часть гонорара, когда она появится в продаже. Ивану я сказала, что получаю триста. Все тип-топ.
