– Все-все, сегодня я очень занят. Таня, отвези Ивана Сергеевича домой, ему нельзя самому садиться за руль.
– Почему бы Диме не отправиться с бизнесменом? – возмутилась я.
– Он умчался в ветеринарную клинику, – сказал Приходько. – Полетел за прививками от клещей, сказал, надо срочно, прямо сегодня ночью, уколы кошкам поставить, иначе они могут погибнуть от укусов!
– У тебя, наверное, нет животных? – вздохнула я.
– Не-а, – помотал головой Приходько. – А что?
– Ничего, – сквозь зубы процедила я и покинула кабинет босса.
На улице стоит на редкость промозглая, холодная погода, по календарю осень, но, по сути, ранняя зима. Приходько не в курсе, что опасные клещи великолепно чувствуют себя летом, но с наступлением дождливого сезона ни один из паразитов носа из своего гнезда не высунет. Впрочем, не знаю, вьют ли кровососы гнезда, строят дома или роют норы, я еще тот биолог. Но, в отличие от шефа, великолепно поняла, что Димон отчаянно не хотел очутиться с Добровым наедине, вот и придумал первую пришедшую на ум отмазку.
Я люблю Коробка и не собираюсь говорить правду шефу, но Димону, вернувшись домой, я сообщу все, что думаю по поводу клещей и любителей прогулок по замерзающему под ледяным ветром мегаполису.
– Любочку нельзя наказать, – на одной ноте повторял Иван. – Но если правда о том, что она совершила, станет известна, что станет с Надей? Каково ей будет жить, зная, что в ее теле течет кровь больной, психически неуравновешенной мамы? Дурная, черная кровь заразна.
Понимаете?
Я посмотрела на Ивана, он сидел, отвернувшись от меня, смотрел в боковое окно и повторял:
– Дурная, черная кровь заразна.
Слава богу, именно в этот момент я свернула во двор Доброва и притормозила у подъезда.
В квартире Ивана стоял пронизывающий холод.
– Похоже, вы забыли закрыть окно, – предположила я.
– Вероятно, – равнодушно сказал хозяин, сел на диванчик у входа и застыл, словно изваяние.
Я скинула ненавистные туфли, куртку и побежала по комнатам, захлопывая стеклопакеты.
Потом вернулась в прихожую, обнаружила Доброва на том же месте, в той же позе и поспешила на кухню.
В большом холодильнике было много свежей еды. Правда, в основном это оказалась гастрономия – сыр, колбаса, ветчина, банка красной икры, сливочное масло. В деревянной хлебнице лежал батон, завернутый в мешок с надписью «Булочная «Оболенский».
Я поставила чай, стала делать бутерброды, развернула пакет с багетом и увидела чек.
