Ярис помогал мне опомниться, когда я впадала в ярость, поддерживал. Но инициации так и не было, а приступы злости случались все реже. Иногда мне думалось, что я просто перетерпела этот период. Нет, не прошла инициацию, а именно перетерпела время, и теперь мне ее уже не пройти. Чего-то мне не хватило, силы, наверное, смелости, таланта, чтобы случился тот самый эмоциональный криз, после которого подросток становился или освященным стихией, пройдя инициацию, или одержимым ею. У меня же не случилось никакой инициации и все.
Еще несколько раз я плавала в подводный Храм, но он лишь мучил меня вновь и вновь воспоминаниями о моих ошибках, о том, какому риску я подвергала людей, как делала неправильный выбор, как совершала глупости... и я, не выдержав, просто уплывала.
В последний раз в той круговерти бесконечной вины мне привиделся Ярис, и показалось, будто я его убила в очередном приступе: то ли от злости, то ли от ревности. Картинка была так реальна, что сердце мое чуть не остановилось. Тогда-то я и поняла, что именно Ярис стал мне самым близким человеком в этом мире.
.. и что нам с ним никогда не суждено быть вместе. По одной простой, но ужасающей причине: он меня не любит. Осознать это было так больно, будто мне в сердце вбили ледяной штырь. Какая же я была дура, что не поняла давно своих чувств, не заметила того, как смотрю на него, как слушаю и зависаю, теряя нить разговора, как норовлю прикоснуться, оказаться ближе... но Ярис... он — настоящий джентльмен, хоть такого понятия нет в этом мире. Он вежливый, обходительный, предупредительный, желающий всегда и всем помочь.
Но ко мне лично это не имеет никакого отношения. Я для него просто «друг».
Когда я поняла все это, в тот миг, когда все осознала, на секунду мне захотелось применить магию, наслать на него чувства. Ну, какая разница? Ничего же в этом нет плохого, никто даже не узнает, все и так давно считают нас парой...
В то же мгновение внутри стало больно и холодно, а еще бесконечно-противно от себя самой. Я не только не достойна любви, не только никем не любима, но и настолько отвратительна, что готова заставить человека силой влюбиться в меня? Действительно?! Нет, ниже этого падать было бы уже невозможно, и одна только гордость заставила быстрее отказаться от этих мыслей.
Делать такое — это еще более унизительно, чем просто признать, что тебя никто не любит. Все равно что ползти за ним на коленях и упрашивать полюбить или требовать любви, угрожая насилием, словно тот же лорд-ректор. Нет уж.
Пусть.
