Только пахнет странно: не водой, не тиной, а нагретым на солнце деревом. Теплый запах, знакомый с детства по даче.
Горячие руки поддерживают под спину, я сонно трусь о чужое плечо:
— Мне приснился такой странный сон... — бормочу лениво по-русски и чувствую, как напрягается чужое тело. До слуха доносятся чьи-то возмущенные вопли. Резко стряхиваю с себя сонное оцепенение и удивленно оглядываюсь по сторонам: — Что происходит? — говорю уже на имперским. Удивленно смотрю на Яриса, держащего меня на руках: — что вы делаете? Где мое кресло?! — неожиданно без средства передвижения чувствую себя очень зависимой и уязвимой.
— Что произошло?! — я почти в панике.
— Все в порядке, не волнуйтесь, — Ярис говорит спокойно, но возмущенные крики на заднем фоне не позволяют мне расслабиться. Я оглядываюсь: Териф стоит у открытых дверей храма и пытается успокоить священника, за спиной которого уже собралась небольшая толпа. К счастью, люди скорее испытывают любопытство, чем возмущение. Они удивленно заглядывают внутрь храма, чьи стены от пола до потолка увиты цветущим плющом, перешептываются.
— Вы просто потеряли сознание.
— Посадите меня на кресло немедленно! — возмущенно шиплю я, подкатываю кресло к себе ближе, внутренне радуясь, что эта способность все еще у меня есть.
— Вы можете упасть, я вас едва успел подхватить, — оправдывается Ярис, но я смотрю на него строго, и он выполняет мой приказ.
Почувствовав опору под пятой точкой, немного расслабляюсь и собираю мозги в кучку. В центре зала все еще лежит Лариф на расстеленном одеяле.
Я мельком проверяю его состояние, но ухудшений не вижу. Кажется, его щеки даже чуть порозовели. Потом решаю, что надо спешить на помощь к Терифу. Мальчишка, конечно, хорошо держится под натиском толпы, но не стоит задерживаться.
— Благодарю вас за помощь, лорд-жрец, — склоняю перед визгливым мужчиной голову, — благодаря вашей милости этот юноша смог выжить.
Мои слова сбивают жреца с мысли, а толпа и вовсе поглядывает на него удивленно.
— Только с помощью Стихий мы смогли справиться с ужасным злокозненным амулетом, который убивал мальчика, — скорбно замечаю я.
— Да пребудет Благословение Стихий со всеми нами! — закатываю глаза и изображаю руками символ Четырех.
Толпа автоматически повторяет за мною, Териф тоже вовремя соображает и коряво рисует в воздухе четырехлистник — в Халифате этот символ не так распространен."
"Жрец замечает, что настроение толпы изменилось, и тоже присоединяется к нам.
