Хотя подозреваю, что они просто уплыли в сторону Империала, пока порт был закрыт. А, может, и на лошадях уехали из города, с их способностью к лечению животных это вполне вероятно.
- Вы разве не осознаете, какой огромный ущерб причинили городу из-за какого-то мальчишки?! – шипел один из стариков.
Я впилась когтями в ладонь, лишь надеясь, что кровь не пойдет. Хотелось кричать, что это они, старые маразматики, ничего не понимают, что это не «какой-то мальчишка», а ребенок из моего дома! Но вместо этого я медленно вдыхала на счет четыре, задерживала дыхание, выдыхала, а потом покорно кивала:
- Осознаю, но я всеми силами старалась минимизировать ущерб.
- По-вашему, нападение на главу самого древнего храма в Уркатосе – это нормальное поведение для женщины? На ваших островах вы так ведете свои дела? – хмурился другой.
- Нет, это не норма, это критическая ситуация.
Другие судьи были менее агрессивны, но, конечно, не столь мягки и доброжелательны ко мне, как Укерверс.
- Хорошо, что вы осознаете, что ваше поведение было ненормальным, - вздохнул, наконец, председатель.
– Скажите теперь честно: если бы вы вновь оказались в подобной ситуации, вы бы поступили иначе?
Тут уже я не выдержала. Не знаю, руководило ли мною то внутреннее «давление стихии» или это были мои чувства, но я не стала подбирать слова и посмотрела председателю суда прямо в глаза:
- Я поступила бы точно так же, потому что это помогло спасти ребенка. Сожалею я разве что о том, что сделала с господином жрецом, - честно говоря, я сожалела о том, что ошиблась, но поступила бы так вновь с любым другим подозреваемым, просто была бы аккуратнее в этом и заранее позаботилась о том, чтобы он не мог никому пожаловаться.
В зале послышались возмущенные возгласы, секретарю пришлось призвать всех к порядку. Укерверс хлопнул себя ладонью по лбу и сгорбился в притворном отчаянье.
Мне задали еще несколько уточняющих вопросов, на которые я старалась отвечать аккуратнее, но это было уже не столь важно."
"И над судьями повисла желтая энергетическая вязь плетения, защищающего от прослушивания – здесь маги не уходили в другую комнату для совещаний.
Я тяжело вздохнула и записала в своем дневнике: «надо был держать язык за зубами».
Старейшины совещались весьма эмоционально, остальные присутствующие следили за этим, как за немым кино: одни потрясали какими-то бумагами, другие упрямо качали головой, кому-то стало слегка плохо, он жадно пил воду, в то время как соседи помогали ему магией.
