Когда же я ощутила, что полностью контролирую его, что он легко принимает мою энергию, будто это продолжение моей, я поднажала и пробила во внешней защите энергетического поля дыру. Лариф взвыл от боли, по лицу его потекла кровь, идущая из-под закрытых век, словно слезы. Я знала, что это всего лишь полопались сосуды в глазах, что это бывает и не так страшно, как выглядит, но одно дело знать, другое — видеть этот кошмар.
Но я все равно не остановилась, магией воды я выстроила будто бы трубочку, не позволяя энергетическому кольцу вновь замкнуться:
— Настройся на энергию стихии Воздуха, ощути камни в своих руках, ощути их силу, — я не говорила, я внушала ему, и увидела, как по образованному мною каналу потекла желтая энергия Воздуха.
Она легко прошла по его рукам, соединяясь силой с осколками камней, а потом заполнила все его тело.
Лариф тряхнул плечами, высвобождаясь из хватки Яриса, твердо встал на ноги и выпрямился. Когда он открыл глаза, они сияли ярким желтым светом даже не в магическом зрении, а в обычном.
— Освященный стихией! — ахнул Териф и отшатнулся.
Лариф тем временем вытянул руки в сторону бури, и та замерла, будто наткнувшись на стену.
— Получается, она слушается меня! — провозгласил он, радостно улыбаясь.
— Хорошо, развей ее и пойдем отсюда, — попросил Ярис, — тебе нужно к целителю.
Лариф что-то попытался сделать, поморщился, будто напрягшись:
— У меня не выходит, она не успокаивается. Она рвется к нам и не хочет уступать, — он говорил о песчаной буре, будто о живом существе.
Я вспомнила свой опыт по усмирению цунами и поняла:
— Развеять ее не выйдет, не пытайся. Просто направь ее в сторону от лагеря, отправь в овраг выше по течению реки, пусть лучше там беснуется.
Заставить бурю уйти было совсем непросто, с Ларифа семь потов сошло, даже при том, что его посадили на лошадь и проводили ближе к буре. Та вроде бы и слушалась, но потом пыталась перебороть его усилия, и так все время, пока он запихивал ее в овраг и потом удерживал там.
Ветра бесились, несколько раз образовывались смерчи на ровном месте, летели в разные стороны редкие здесь деревья, комья земли, камни свистели, будто пули, выл яростно песок.
Лариф боролся с бурей почти до рассвета, а, когда ветер, наконец, стих, он разжал руки, и мы увидели, как вместо крупных камней Воздуха из его ладони высыпался лишь песок, который немедленно подхватил ветер и унес прочь. Териф только успел найти несколько осколков не больше ногтя.
