То есть их иерархия строилась на силе магии, а не на уме, исполнительности и других полезных качествах человека. Умение командовать, организовывать и выстраивать отношения с подчиненными — это нечто более полезное, чем сила, на мой взгляд, но комментировать не стала. Наверное, все же логика была — сильным магом сложно стать, если глуп, но все же, на мой взгляд, эта система совершенно не учитывала возможность наличия умных и умелых, но не обладающих магией индивидуумов."
"Даже Хенли, как ни странно, получила своих подчиненных — они занимались помощью в организации снабжения оазисов всем необходимым от продуктов до людских ресурсов.
Кроме военных и ученых в проекте в основном участвовали принадлежащие Халифу рабы (осужденные по закону преступники, из них выбирали не опасных, судимых за мелкое воровство и другие правонарушения). Причем, ко многим из них приехали семьи, даже с детьми, так как зачастую жизнь в новом оазисе в бараках, но с водой рядом, была лучше, чем в тех местах, где они жили прежде, а за работу рабы получали какую-никакую зарплату, которой хватило на переезд их семьям.
По договору получение зарплаты наличными продлевало срок отработки в рабском статусе, но это никого не смущало, если можно жить спокойно на земле и в новом оазисе. А рабский статус глав семей обеспечивал секретность и порядок среди простых рабочих. Если и бузили, то в основном военные, но за их занятость и спокойствие отвечали их командиры.
Иногда между поездками по оазисам на моем быстроходном судне мы заезжали во дворец, чтобы отдохнуть, и тогда я посещала обязательные придворные сборища МаХалиф.
Она одаривала меня платьями, сшитыми на грани имперской и халифатской моды, как раз в моем стиле, знакомила с женской частью двора, а иногда и звала сопровождать ее на общих приемах, где неизменно устраивала рядом с собой и всячески показывала свою приязнь.
Гарем за время моего отсутствия несколько изменился, теперь во время посиделок дамы обсуждали, кто чему магическому научился и как помог своему роду.
— Мой отец, — рассказывала одна о своем героизме, заламывая руки и закатывая тщательно накрашенные глаза, — отвез меня в самое дальнее наше поселение, на самой границе с пустыней. Я прямо чувствовала, как горячие ветра пустыни овевают мое лицо, стремясь стереть с него красоту! Там я воззвала к своим силам и полила поле водой из колодца. Это было очень-очень тяжело.
