Взрослые люди не должны убивать детей!»
«Инициация без Храма болезненна и мучительна. Мне кажется, что мы вернулись во времена дикого прошлого. Разрушенный Храм ни на что не годен, он только вредит, а восстановить его у нас нет никаких сил. И приходится только терпеть и мучиться, ожидая, когда следующие дети повзрослеют, чтобы узнать, кто из них достаточно силен, чтобы у него проявились признаки инициации. Приходится гадать, сможет ли ребенок ее перенести, не придется ли его уничтожить или не убьет ли он кого-то из нас.
Остальные дети, более слабые, растут на удивление спокойно. Я даже хочу, чтобы и мои сыновья были обычными, но предчувствую, что все будет не так.
Это расплата нам за грехи перед Стихиями, за то, что мы сочли себя равными Им и решили нарушить их Равновесие.»
Дальше шло только несколько разрозненных слов, смысл которых невозможно было понять без контекста: «полнолуние», «судьба», «новый мир», «иные»...
Я отложила тетрадь и закрыла лицо руками.
— Это значит, что после войны с Халифатом русалки не были уничтожены, — проговорил Ярис задумчиво.
— Кажется, вместо этого они вышли на сушу и смешали свою кровь с людской. Возможно, именно поэтому в Империи так распространены способности к магии Воды, в то время как в Халифате ее встретишь не так часто.
— Возможно, — кивнула я задумчиво.
— Очень жаль, что верхняя часть свитка пострадала, уверен, там было рассказано как раз о войне.
Честно говоря, древние конфликты волновали меня сейчас в последнюю очередь, поэтому я лишь пожала плечами.
— А что это за «инициация», о которой рассказывалось в дневнике? Вы поняли, зачем они убивали сильных детей?
— Думаю, речь об «освященных Стихией», — я отняла руки от лица и выпрямилась.
— «Освященные»? — удивился Ярис.
— Да, как в старых сказках. Сильные маги могут пройти испытание Стихией и получить ее истинное благословение.
— Либо же они станут опасными для окружающих, будут затевать войны, убивать... — задумчиво закончил мою мысль Ярис.
— Думаю, когда-то этот процесс проходили все русалки, но после войны — лишь единицы.
— А вы? — он остро глянул на меня.
Мне не хотелось признаваться, особенно после прочитанного, после фразы, что нельзя изолироваться от людей, иначе точно грозит смерть:
— А я взрослая.
— Ну, да, ну, да, — покивал Ярис задумчиво. — Арина, а почему вы не превращаетесь в человека? Тут ведь сказано, что русалки это могут...
— Это знание утеряно, — поморщилась я. — Я надеюсь научиться... однажды... но пока не могу.
— Понятно...
