Отбросить прочь пустыню — мечта многих поколений моей семьи, мы долгие годы следили за ее ростом и распространением и, ты права. Она, как дикий зверь, сперва сидела в своем логове тихо и разрасталась потихоньку, и лишь в последние сотни лет стала уничтожать один населенный пункт за другим. Если тебе удастся хоть немного затормозить ее, дать жителям моей страны надежду — пусть, мне все равно, сколько это будет стоить. Пусть это будет глупая надежда старика, но ты напомнила мне о мечте юности. Попытайся.
Я, впечатленная его словами, склонила голову."
"Мы еще долго обсуждали бы условия безопасности проекта, кого можно привлечь, как обезопасить участников и незаметно переправить необходимые материалы, но тут секретарь напомнил Халифу, что у него еще запланированы встречи. Пришлось срочно закругляться. Одну из картин с наброском оазиса Халиф оставил себе, не слушая, что она не закончена, а планы и более полезные плакаты слуги отнесли обратно в мою комнату.
Мы шли по саду в гаремное крыло, когда, найдя безлюдную полянку, Ярис затолкал на нее мое кресло и навис надо мною, облокотившись о подлокотники:
— Вы понимаете, что творите? — прошипел он тихо, с яростью глядя мне в глаза.
— Все ведь нормально... — пролепетала я растерянно.
— Но все могло не быть нормально! Вы вели себя, как продажная женщина в обществе высоких халифатских сановников! Вам просто повезло, что они не знают имперского и не поняли, что именно вы сказали Халифу. Если бы там был министр торговли, я даже не знаю.
.. вас могли просто выслать из страны как падшую женщину! Нельзя вести дела с человеком, который ведет себя так!
— Будто у вас нет домов терпимости, — фыркнула я.
— Но вы хотите иметь репутацию проститутки? Или самостоятельной деловой магички? Даже Халиф обязан соблюдать приличия, Арина, а вы ведете себя... непозволительно! Разве в вашем мире вы смогли бы позволить себе подобное?
Я хотела было заикнуться, что да, у нас все равны.
.. но не осмелилась врать. Не вела бы я так себя с президентом или членами правительства. Мне вскружило голову то, с каким вниманием и уважением всю дорогу слушал меня Ярис. Только вот он так себя вел, потому что знал о моей сущности и о моих знаниях. Чтобы заставить и других людей слушать меня, когда я пренебрегаю всеми нормами приличий, мне пришлось бы открыть эти тайны всем.
— Приношу свои извинения, — проговорила с трудом, склоняя голову.
