У ворот в сторожке вместо Кота сидел новый охранник, молодой парень из комбаровских. Матвей, узнав о произошедшем, прислал к хозяйке своего доверенного человека, этого самого Казака. Хохол долго общался с ним с глазу на глаз, выяснял, что за фрукт, но потом решил, что парень с головой и ему вполне можно доверять.
– Пойдем в беседку, посидим, – попросила Марина, и Женька послушно свернул с дорожки в глубину двора.
Они уселись на скамью, Марина полезла в карман за сигаретами, но прикуривать одной рукой оказалось неудобно, и недовольный Хохол сам прикурил ей сигарету:
– Голова закружится.
– Отстань.
Она курила, глядя куда-то перед собой, лицо ее казалось совершенно беззаботным, спокойным, и Хохол мысленно взмолился, чтобы только никто сейчас не приехал, не позвонил и не разрушил это ее состояние. Даже Егора с няней он не хотел подпускать близко, увидел краем глаза, что они показались на крыльце, и отчаянно замахал руками, чтобы шли гулять за дом, не приближались к беседке.
Марина продолжала молчать, только щурилась на яркое солнце, прорывавшееся через облака и припекающее уже совсем как весной.
– Сезон скоро начнется у футболистов, – проговорила она вдруг, пряча здоровую руку в карман куртки.
– Что? – не понял Хохол, а потом добавил: – Начнется – и ладно.
– Да не ладно, Женя, – вздохнула она. – Я не справлюсь одна, и даже Матвей не поможет – там столько всяких подводных камней, что нужен отдельный человек, чтобы рулить.
Хохол не ответил, недовольно и настороженно глядя на приближающегося к беседке Казака.
– Чего тебе? – спросил неласково, предчувствуя конец тихих семейных посиделок.
– Там такси, Жека, – остановившись на небольшом расстоянии от беседки, проговорил Казак.
– И что? Мне пойти рассчитаться с таксером, что ли? – прищурил глаза Хохол. – Иди, узнай, кто и зачем.
Казак бегом удалился к воротам, переговорил с приехавшим через окошечко в двери, потом вернулся:
– Говорит, Николай, племянник Марины Викторовны...
– Открывай ворота, пусть заходит, – опередив вставшую с лавки Коваль, велел Женька.
– Ну, вот, котенок, проблема твоя решилась: Колька вернулся.
Племянник не вошел – вбежал, чуть прихрамывая, в ворота, бросив чемодан, кинулся к тетке, и только вмешательство Хохла остановило его:
– Стоять! Аккуратно подходим, руками не хватаем, вверх не подбрасываем – у нее плечо прострелено.
Колька остановился в шаге от Марины, открыл рот от изумления. Глаза его расширились, в них выразилось сочувствие:
– Господи, Мариша...
