– Ты дома? – спросила Марина глуповато, словно не верила глазам и хотела подтверждения.
– А где мне быть? – пожал он плечами, стаскивая сапог и принимаясь за второй. – Ты ж запретила высовываться, вот я и не высовываюсь.
– А джип твой где?
– Севка погнал в сервис, там фара правая что-то подсела, да и жрать он много начал, пусть посмотрят. А ты что долго так? Егор ждал-ждал, да и уснул.
Марина почувствовала укол совести: ребенок совсем редко видел ее в последнее время, постоянно общаясь то с няней, то с Женькой.
– Я завтра никуда не поеду, – пообещала Хохлу и заметила, как он обрадовался этому заявлению. – Побудем все вместе, погуляем.
– Идем, я тебя кормить буду. – Женька помог ей подняться с пуфика, сдернул кожаную куртку и, обняв за плечи, повел в ванную. – Давай ручки помоем, – включив воду, он сам вымыл Марине руки, как будто она маленькая, вытер их полотенцем. – Вот так...
– А фартук повяжешь? – поинтересовалась она, подчиняясь его воле.
– Что за эротическая фантазия? – удивился Хохол.
– Нет, просто ты сейчас меня как ребенка: ручки помоем, кушать пойдем, за папу, за маму! – засмеялась Коваль, и он тоже улыбнулся:
– Ну и что? Может, мне приятно за тобой ухаживать. У меня ведь и нет никого, кроме тебя и сына.
– А баба Настя?
– Это другое. Кстати, надо бы смотаться к ней в выходные, проведать. – Женька усадил ее за стол, поставил приборы, вынул из холодильника блюдо с роллами и салат. – Суп же ты не будешь?
– Не хочу. А сок есть какой-нибудь?
– Только гранатовый.
Марина поморщилась: резкий вкус гранатового сока отбивал все ощущения после роллов, и она предпочитала его не пить, но Женька настаивал, говоря, что с ее бледным видом нужно делать это постоянно. Приходилось подчиняться и выпивать стакан залпом – иначе не выходило, организм отказывался принимать сей полезный продукт. Рука вдруг дрогнула, и несколько капель ярко– красной жидкости потекли по подбородку.
– Как кровь, – пробормотал Женька, протягивая салфетку.
– Страшно?
– Нет. Даже красиво. Тебе, Маринка, все идет, даже то, что другим хуже ножа. Почему ты у меня такая? – Женька осторожно убрал челку с ее лба, пробежал пальцами по щеке.
– Какая? – она перехватила его руку, сплела свои пальцы и его, вонзив длинные ногти в тыльную сторону, прямо в синюю пантеру.
– Моя. Ведь ты моя, Коваль? – он требовательно взглянул ей в глаза.
– Теперь, видимо, да, – вздохнула она, пытаясь освободить руку, но Женька не дал.
