Мишка понял все, как надо – в кабаке лишних не было, кроме того, за центральным бильярдным столом обнаружился Хохол в компании вороновских охранников.
– Привет, дорогой! – она села на край стола и обняла Женьку за талию.
– Привет, – он мимоходом чмокнул ее в нос и поставил на пол. – Погоди пять секунд, я только Кунгура под орех разделаю.
С этими словами Женька изогнулся и, прищурив левый глаз, отправил шар в лузу:
– Готово дело. Что, Кунгур, ваши не пляшут? Гони бабки.
– Все, Хохол, я с тобой больше не катаю! Развел опять!
Кунгур вздохнул и полез в карман, отсчитал энную сумму и протянул Женьке.
Хохол невозмутимо спрятал выигрыш в карман и повернулся к Марине:
– Ну, вот теперь здравствуй, дорогая!
Он подхватил ее на руки и поцеловал в губы, не обращая внимания на окружающих. Бес осуждающе покачал головой, но промолчал. Женька усадил Коваль за стол и заботливо поинтересовался, не собирается ли она поесть. Марина посмотрела на него с удивлением можно подумать, он не знал, что она ни при каких условиях не ест на чужой «точке».
– Ты не бойся, я сам приготовлю. Он выглядел абсолютно серьезным, и она усмехнулась:
– Ты с Вороном договорись, а то вдруг ему новый шеф-повар не нужен?
– Да почему же? – пожал плечами сидящий тут же Ворон. – Рискни, Хохол, раз твоя дама моей кухней брезгует.
– Да не в том дело... – начала Марина, но он перебил:
– Так, все, хорош оправдываться! Пусть идет и делает все, что хочет, а мы пока о делах поговорим.
Ох, не понравилось Хохлу это высказывание.
.. Но он удалился на кухню, оставив Марину в милом обществе. Бес сделал величественную морду и уселся во главе стола, прямо как король на троне, а Коваль с Вороном – по краям, «согласно купленным билетам»: она справа, он слева. Субординация, как в армии...
– А что ж мы Ашота не позвали? – поинтересовалась Марина.
Ашот – новый «шах» местных кавказцев – добился-таки своего, совсем недавно Бес принял его с глазу на глаз, составил ему протекцию, помог короноваться и потом единолично ввел в круг.
В обход пошел, не сказав ни слова. Ворон и Коваль, разумеется, смолчали, но Ворон затаил злобу – это было против всего. Лицо его скривилось в гримасе отвращения:
– Наковальня, зачем завела базар этот? Ты ведь знаешь, Ашот – из «апельсинов», я с таким за один стол не сяду.
«Апельсины» – коронованные не по «закону», а за деньги, и Ворон прав, но тогда выходило, что и Марина здесь совершенно не по праву.
