Они больше часа разговаривали с Мариной, и по голосу и совершенно незнакомым интонациям ведьма почувствовала, что Коваль устала, что дела идут тяжело, что с Хохлом опять проблемы и ссоры. Марина никогда не жаловалась открыто, но Ветке и не нужно было прямого словесного выражения проблемы. Она умела по незначительным фразам, по незнакомым ноткам в голосе определить, что происходит. Как знала и то, что упрямая Коваль ни за что не бросит все и не даст себе возможности расслабиться. А потому решила действовать сама.
Ветка, решив устроить подруге что-то вроде небольшого отпуска и передышки в делах, заказала им с Хохлом номер в загородном пансионате, о чем и сообщил разбуженной рано утром Марине Бармалей. Он приехал за ними сам, заставил Дашу наскоро собрать вещи, а Хохла и Марину – одеться и спуститься в его машину."
"– Черт возьми! – ругался злой спросонья Хохол, разглядывая в зеркале заднего вида помятое лицо. – Что за паскудная баба! С утра из постели выдернула, отправила куда Макар телят не гонял.
.. ну какого хрена ей не сидится в этом поганом Париже вместе с заполошным муженьком?! Счастливая новобрачная!
– Расслабься, Жека, – отозвался из-за перегородки Бармалей. – Через полчаса на месте будем. Там и отоспишься.
– Вот же курва! – бушевал Хохол, в то время как Марина свернулась калачиком на сиденье и продолжала спать. – Нет, Саня, ты скажи – у вас в доме все ненормальные?! Еще на Маринку гнали! Да она ангел небесный!
– Жека, да расслабься ты, – посмеивался Бармалей, обгоняя все, что двигалось впереди.
– На самом деле Виола это давно замутила и из Беса выдавила эти путевки. Ну, не заграница, конечно, но место сказочное, мы там как-то в выходные всей кодлой зависли – прямо отдохнули душой, мамой клянусь! Поживете, расслабитесь. Вдвоем побудете, опять же. Я б только радовался – вдвоем с любимой бабой, никто не мешает...
– Ты за базаром-то следи! «С бабой»! – рыкнул Хохол.
– Ты можешь не орать, дорогой? – недовольно спросила Марина, повернувшись лицом к спинке сиденья.
– Укрой меня чем-нибудь, холодно...
Хохол моментально смолк, достал из сумки, валявшейся в ногах, свою толстовку, набросил на Маринины плечи, заботливо подоткнув со всех сторон.
– Поспи еще, я разбужу, как приедем. – Он подтянул Марину к себе, устроив ее голову на своих коленях; она выгнула спину на несколько секунд, но потом снова свернулась в клубок.
Бармалей поглядывал в зеркало заднего вида и улыбнулся.
