Пенелопа и Колин в молчании смотрели, как дворецкий раскладывал закуски.
– Не хотели бы вы, чтобы я разложил вам все по тарелкам? - спросил он.
– Нет, все в порядке, - быстро сказала Пенелопа. - Мы сможем справиться сами.
Бриарли кивнул, и как только разложил столовые приборы, и наполнил два стакана лимонадом, вышел из комнаты.
– Послушай меня, - сказал Колин, вскакивая на ноги, и прикрывая дверь так, чтобы дверь легко касалась дверного проема (но при этом технически оставалась открытой, чтобы нельзя было придраться к правилам приличия).
– Разве ты не хочешь что-нибудь поесть? - спросила Пенелопа, держа тарелку перед собой и заполняя ее различными мелкими закусками.
Он схватил кусок сыра, съел его в два, довольно неделикатных, укуса, затем продолжил:
– Даже если Элоиза не является леди Уислдаун - хотя, я все же думаю, это именно она - это не имеет значения. Потому что если я подозреваю, что она леди Уислдаун, то найдутся такие, которые ее так же будут подозревать.
– Ты так считаешь?
Колин понял, что протягивает вперед руки, и остановил их прежде, чем успел схватить ее за плечи и хорошенько потрясти.
– Это не имеет значения! Разве ты не понимаешь! Если кто-нибудь укажет пальцем в ее сторону, она будет погублена.
– Нет, - сказала Пенелопа, казалось, прилагая большие усилия, чтобы разжать зубы, - она будет погублена, если только она, и в самом деле, леди Уислдаун!
– Как ты сможешь доказать это? - спросил Колин, вышагивая туда-сюда. - Как только пойдут слухи, ущерб будет уже нанесен.
Они дальше развиваются уже сами.
– Колин, у тебя напрочь исчез здравый смысл еще пять минут назад.
– Нет, ты дослушай меня, - он повернулся лицом к ней, и был захвачен чувством такой силы, что не смог бы отвести глаз от ее лица, даже если бы вокруг рушился дом.
– Предположим, я скажу всем, что я совратил тебя.
Пенелопа замерла.
– Ты была бы погублена навсегда, - продолжал он, приседая на корточки, возле края софы, так чтобы их лица находились на одном уровне.
– Не имело бы значения то, что мы даже не целовались. Это, моя дорогая Пенелопа, и есть сила слова.
Она выглядела застывшей, лицо ее сильно покраснело.
– Я… я не знаю, что сказать, - запнувшись, пробормотала она.
И затем произошла самая причудливая вещь в его жизни. Он внезапно понял, он тоже не знает, что сказать. Он совсем забыл о слухах и силе слова, обо всей этой ерунде, единственной вещью, о которой он мог думать в тот момент, это о поцелуе и… И - И.
