– Много людей используют перо и чернила, - Пенелопа махнула в его сторону, - Ты, когда пишешь свои дневники. Я уверена, у тебя на пальцах остаются пятна от чернил.
– Да, но я никуда не исчезаю, когда пишу свой дневник."
"Пенелопа почувствовала, как ее пульс резко участился.
– Что ты хочешь этим сказать? - спросила она, ей стало не хватать воздуха.
– Я хочу сказать, что она запирается в свое комнате в течение многих часов, и после таких периодов, ее пальцы становятся испачканными в чернилах.
Пенелопа ничего не могла сказать мучительно долго.
“Свидетельство” Колина, действительно, влекло за собой осуждение, особенно в комбинации со всеми известной и всеми задокументированной склонности Элоизы выведывать чужие секреты.
Но она не была леди Уислдаун. Она просто не могла ею быть. Пенелопа была готова заложить собственную жизнь на это.
В конце концов, Пенелопа скрестила на груди руки и тоном, чрезвычайно похожим на тон шестилетнего упрямого ребенка проговорила:
– Это не она. Не она.
Колин опустился обратно на стул, выглядя при этом побежденным.
– Мне жаль, но я не могу разделить твою уверенность.
– Колин, тебе нужно -
– Где, черт подери, эта еда?
Она была потрясена, но так или иначе, отсутствие его манер, сильно развлекло ее.
– Я уверена, Бриарли скоро будет здесь.
Он потянулся на стуле.
– Я голоден.
– Да, - сказала Пенелопа, губы ее задергались, - Я полагаю очень сильно.
Он утомленно вздохнул и нахмурился.
– Если она действительно леди Уислдаун, это будет стихийное бедствие.
Ужасное стихийное бедствие.
– Это не может быть так плохо, - осторожно сказала Пенелопа, - Не то, что я думаю, что она леди Уислдаун, я так совсем не думаю! Но, даже если бы она была леди Уислдаун, разве это было бы так ужасно? Мне даже нравится леди Уислдаун.
– Да, Пенелопа, - резко сказал Колин, - это было бы так ужасно. Ее просто уничтожат.
– Я не думаю, что ее уничтожат.
– Конечно, ее уничтожат. Как ты думаешь, скольких людей обидела эта женщина за все эти годы.
– Я никогда не думала, что ты ненавидишь леди Уислдаун, - сказала Пенелопа.
– Я не ненавижу ее, - нетерпеливо сказал Колин, - Не имеет значение, ненавижу я ее или нет. Все вокруг ненавидят ее.
– Я не думаю, что это так. Они все покупают ее газету.
– Ну, конечно, они покупают ее газету! Все вокруг покупают ее проклятую газету.
– Колин!
– Прости, - проговорил он, но это совсем не звучало как извинение.
Пенелопа кивнула, принимая его извинения.
