– Это было чудесно, - сказала она, мягким далеким голосом. - Очень чудесно и… - смотря вдаль, она немного покраснела. - Ты можешь подумать, что я глупая.
– Никогда, - пообещал он.
– Ладно, одной из причин, почему я наслаждалась эти чтением, это потому, то у меня возникло чувство, будто ты испытывал наслаждение, записывая это.
Колин долго молчал. Не было никогда такого, чтобы он наслаждался своим письмом, это было нечто такое, что он просто делал.
Он писал, потому что не мог вообразить себя, не делающим это.
Как мог он путешествовать по чужим землям, и не сохранить записей всего того, что он увидел, что он узнал, и наверно, самое важное, что он почувствовал?
Но сейчас, словно вернувшись назад во времени, он понял, что он каждый раз ощущал некое чувство удовлетворения всякий раз, когда он записывал фразу, по его мнению, точную, а предложение особенно верное."
"Он отчетливо вспомнил то мгновение, когда он написал то описание, что читала Пенелопа. Он сидел на пляже в сумерках, когда солнце еще грело его кожу, а песок был твердый и в то же самое время мягкий под его голыми ступнями.
Это был божественный момент - когда он мог ощущать то теплое, ленивое чувство, которое можно, по-настоящему, почувствовать лишь в конце лета (или на изумительных пляжах Средиземноморья), и он пытался придумать наиболее точной способе, описать
воду.
Он сидел там вечность - на самом деле не больше полчаса - перо стояло на бумаге дневника и ждало его вдохновения.
А затем, он неожиданно понял, что температура была точно такой же, как в немного остывшей ванне, и на его лице появилась широкая восхищенная улыбка.
Да, он любил писать и наслаждался этим. Забавно, что он до сих пор не понимал этого.
– Хорошо, когда в твоей жизни есть что-то, - мягко сказала Пенелопа, - Что-то, приносящее удовлетворение и наполняет твою жизнь смыслом.
Она сложила руки на своих коленях, и посмотрела вниз на них.
– Я никогда не понимала радости спокойной и ленивой жизни.
Колину захотелось прикоснуться пальцами к ее подбородку, и увидеть ее глаза, когда он спросит ее:
“Что ты делаешь, чтобы наполнить свою жизнь смыслом?” Но, он не сделал этого.
Это было бы чересчур прямолинейно, и это бы значило, признаться самому себе, как ему интересен ее ответ. Поэтому, когда он спросил ее, он все еще держал руки скрещенными перед собой.
– Ничего, по правде говоря - ответила она, тщательно изучая свои ногти.
