Я подумал, то они могли быть голодными после прогулки.
– Здесь вряд ли, что останется, после меня, - произнес Колин с веселой улыбкой.
Викхэм легонько поклонился в его направлении.
– Я и не знал, что вы здесь, мистер Бриджертон, мне следовало бы утроить порции. Вы хотите, чтобы я поставил вам тарелку отдельно?
– Нет, нет - сказал Колин, махая своей здоровой рукой, - Я сам подойду к столу, как только я… ох… закончу читать этот раздел.
Дворецкий сказав: “Дайте мне знать, если вам потребуется дальнейшая помощь”, покинул комнату.
– О-о-ох, - простонал Колин, как только шаги дворецкого затихли в холле. - Черт подери - я имел в виду, проклятье… Как же больно!
Пенелопа тут же взяла салфетку с подноса.
– Вот, давай, заменим платок.
Она осторожно сняла платок с его кожи, стараясь смотреть на ткань, а не на рану. По некоторым причинам это, казалось, вовсе не беспокоило ее живот.
– Я боюсь, ваш носовой платок окончательно испорчен."
"Колин лишь прикрыл глаза и покачал головой. Пенелопа была достаточно умна, чтобы интерпретировать его действие, как: Меня это не волнует.
И она оказалось достаточно чуткой, чтобы больше не упоминать об этом предмете. Нет ничего хуже женщины, все время болтающей о ерунде.
Ему всегда нравилась Пенелопа, но как бы то ни было, он никогда не понимал до сего времени, какой умной она была. Он предполагал, что если бы его спросили, он бы сказал, что она достаточно яркая, но до этого времени он никогда не раздумывал на эту тему.
Ему наконец-то открылось, что она, в самом деле, была очень умной и чуткой.
Он вспомнил как сестра однажды сказала, что Пенелопа довольно энергичный читатель.
И возможно такой же пристрастный и придирчивый.
– Я думаю, кровотечение остановилось, - сказала Пенелопа, обвязывая его руку салфеткой. - Фактически, я была бы уверена в этом, если бы не чувствовала себя плохо, всякий раз, когда я смотрю на рану.
Он очень хотел бы, чтобы она никогда не читала его дневник, но теперь, когда она его читала…
– Э-э, Пенелопа, - начал он, удивленный неуверенностью, прозвучавшей в его голосе.
Она подняла голову, и посмотрела на него.
– Прошу прощения. Я слишком сильно нажала?
Некоторое время Колин лишь глупо моргал. Почему он никогда не замечал, какие большие у нее глаза? Он, конечно, знал, что они карие и… Нет, задумывался об этом, но если быть честным с самим собой, то спроси его ранее этим утром о ее глазах, и он не смог бы определить, какого же он все-таки цвета.
