– Колин! - задыхаясь, воскликнула она, в тот момент, когда он переводил дыхание.
– Не сейчас, - пробормотал он, и поцеловал ее снова.
– Но, - это было все, что она успела проговорить.
Это был поцелуй, который словно обволакивал ее теплом, от головы и до кончиков пальцев на руках и ногах. При котором его губы жадно и нежно захватили ее рот в сладостный плен, а его руки скользили по ее спине. Это был поцелуй, который легко превращал ее колени в воду, приводя ее почти к обморочному состоянию, и он мог на софе делать с ней все, что захочет, несмотря на то, что они находились в паре метров от пятисот человек, и, кроме того -
– Колин! - снова воскликнула она, с трудом найдя в себе силы оторваться от его губ.
– Ш-ш-ш.
– Колин, ты должен остановиться!
Он выглядел, словно потерявшийся щенок.
– Я? Должен?
– Да, ты должен.
– Я думаю, ты сказала это, лишь из-за всех этих людей по соседству с нами.
– Нет, хотя это тоже достаточно хорошая причина, чтобы рассмотреть возможность сдерживания себя.
– Чтобы рассмотреть и отклонить? - с надеждой спросил Колин.
– Нет! Колин! - она вырвалась из его рук, и отошла на несколько футов назад, чтобы его близость не заставляла ее сожалеть об упущенной возможности.
– Колин, ты должен рассказать мне, наконец, что происходит.
– Ну, - медленно проговорил он, - Я целовал тебя и…
– Нет, ты же знаешь, что я не это имела в виду.
– Очень хорошо.
Он отошел дальше от нее, его шаги эхом отдавались в ее ушах. Когда он повернулся к ней, на его лице было очень серьезное выражение.
– Я решил, что нужно делать с Крессидой.
– Ты? Что? Скажи мне!
Его лицо приняло немного страдальческое выражение.
– Фактически, я думал, что лучше не говорить тебе до тех, пор, пока мой план не будет идти полным ходом.
Она уставилась на него с недоверием.
– Ты это серьезно?
– Ну, вообще-то…, - он посмотрел на дверь, словно надеясь как-нибудь сбежать.
– Расскажи мне, - настаивала она.
– Очень хорошо, - он тяжело вздохнул, затем еще раз вздохнул.
– Колин!
– Я собираюсь сделать объявление, - сказал он так, словно это должно было все объяснить.
Сначала она ничего не сказала, думая, что он пояснит, когда же это не сработало, она осторожно спросила:
– Что это за объявление?
Он упрямо сжал губы, и стал выглядеть очень решительно.
– Я собираюсь рассказать правду.
Она задохнулась.
– Обо мне?
Он кивнул.
– Но, ты не можешь это сделать!
– Пенелопа, я думаю, так будет лучше.
Паника охватила ее, дышать стало трудно.
