Она не была уверена в том, что же ей делать, но независимо от этого, она знала, что не справится в одиночку.
Но в одном она была полностью уверена - она не хочет платить Крессиде.
Крессида никогда бы не смогла удовлетвориться десятью тысячами фунтов, тем более, когда она могла решить, что сможет получить еще больше. Если Пенелопа сейчас сдастся, она будет давать Крессиде деньги всю оставшуюся жизнь. К тому же, скорее всего, через неделю, Крессида Туомбли объявит всему миру, что Пенелопа Физеренгтон Бриджертон является печально известной леди Уислдаун.
Пенелопа подсчитала, что у нее есть два пути. Она могла бы соврать, и назвать Крессиду дурой, надеясь, что люди поверят ей; или она могла бы найти способ превратить открытие Крессиды в свое преимущество. Но, она понятия не имела, как это сделать.
– Пенелопа?
Голос Колина. Она хотела броситься в его теплые руки, и в то же самое время, а не могла заставить себя повернуться.
– Пенелопа? - в его голосе появилось беспокойство, он быстрым шагом пересек комнату.
- Данвуд сказал, что Крессида была здесь.
Он сел рядом с ней, и нежно прикоснулся к ее щеке. Она повернулась, и увидела его лицо, его глаза, беспокойно смотрящие на нее, его губы, с беспокойством шепчущие ее имя.
И тогда она окончательно позволила себе расплакаться. Забавно, как она могла так долго сдерживать это внутри себя, до тех пор, пока не увидела его. Но когда он был рядом, все что она смогла сделать это спрятать свое лицо у него на груди, прижаться к его телу, почувствовать его теплые руки, обнимающие ее, и заплакать.
Словно одним своим присутствием, он мог прогнать все ей проблемы.
– Пенелопа? - прошептал он, его голос бы тихий и обеспокоенный. - Что с тобой? Что случилось?
Пенелопа покачала головой, пытаясь прогнать слезы, и стараясь найти в себе храбрость, чтобы рассказать ему.
– Что она тебе сделала?
– О, Колин, - с трудом отрываясь от него, и снизу заглядывая в его лицо. - Она знает.
Его лицо побледнело. - Как?
Пенелопа засопела, вытирая нос, тыльной стороной ладони.
– Это моя вина, - прошептала она.
Он всучил ей носовой платок, не отрывая взгляда от ее лица.
– Это не твоя вина, - резко сказал он.
Ее губы сложились в грустную улыбку. Она знала, что его грубый тон, предназначен для Крессиды, но Пенелопа его тоже заслужила.
– Нет, - сказала она, в ее голосе прозвучало смирение, - Это моя вина. Это произошло именно так, как ты говорил. Я не обратила внимания на то, что написала. Я ошиблась.
– Что ты сделала? - спросил он.
