А что если никто не захочет опубликовать его работы? Что если, кто-то, возможно, издаст их, но лишь потому, что Колин принадлежит к богатой и могущественной семье? Колин хотел, больше всего на свете, быть известным человеком, известным за свои успехи в жизни, а не из-за своего имени или богатства, или даже своей улыбки и обаяния.
И затем открылась самая страшная перспектива: Что если его записи опубликуют, но они никому не понравятся? Как он сможет взглянуть самому себе в глаза? Как он будет жить после такого провала?
Или, было хуже оставаться тем, кем он был сейчас: трусом?
***
Позже тем самым вечером, после того, как Пенелопа, наконец, вылезла из своего кресла и выпила чашку укрепляющего чая, бесцельно походила по спальне, и, в конце концов, устроилась на кровати на подушках с какой-то книгой в руках, которую она никак не могла себя заставить почитать, именно в этот момент появился Колин.
Первое время, он ничего не говорил, просто стоял и, улыбаясь, смотрел на нее, причем он улыбался не своей обычной улыбкой - такой, которая, словно освещает его изнутри и заставляет улыбаться в ответ.
Это была маленькая робкая улыбка. Извиняющаяся улыбка.
Пенелопа отложила свою книгу в сторонку, и перевернулась на живот.
– Можно? - спросил Колин, направляясь к свободному месту, рядом с ней.
Пенелопа резво отодвинулась вправо.
– Конечно, - пробормотала она, кладя книгу на ночной столик, стоящий рядом с кроватью.
– Я отметил, несколько моих путешествий, - проговорил он, держа в руке дневник, и устраиваясь рядом с ней на кровати.
- Если хочешь, можешь прочитать их, и - тут он прочистил горло - высказать свое мнение, которое было бы - он вздохнул. - Было бы приемлемым.
Пенелопа посмотрела на книгу в его руке, в переплете элегантного малинового цвета, затем она посмотрела на него. Его лицо было серьезным, глаза мрачными, и хотя он сидел абсолютно неподвижно - никакого дерганья или волнения - она поняла, что он очень сильно нервничает.
Нервничает. Колин. Это казалось самой странной вещью, которую можно было вообразить.
– Я буду честной, - произнесла она мягко, и мягко вытащила книгу у него из пальцев
Она заметила, что некоторые страницы были заложены ленточками, и с величайшей осторожностью, она открыла одну из таких страниц.
14 марта 1819 года.Вся горная местность была странного коричневого цвета.– Это было, когда я навещал Франческу в Шотландии, - прервал он ее чтение.
