Она почувствовала, как ее щеки заполыхали, но заставила себя продолжить:
– Ты же знаешь, что это не так, и не пытайся сменить тему, тем более, так преднамеренно жестоко.
Она ждала от него ответа, ждала когда он принесет свои извинения.
Его молчание было оскорбительным, и, не выдержав, она фыркнула и проговорила:
– Ради Бога, Колин, тебе тридцать три года.
– А тебе двадцать восемь, - указал он, не особо доброжелательным тоном голоса.
Было чувство, словно ее ударили в живот, но она была слишком рассержена, чтобы укрыться в своей раковине.
– В отличие от тебя, - тщательно выговорила она, - У меня нет роскоши делать кому-нибудь предложение.
– И в отличие от тебя, - добавила она, намериваясь заставить его почувствовать свою вину, в которой она справедливо обвинила его тремя минутами ранее: - У меня нет огромного количества воздыхателей, поэтому у меня никогда не было такой роскоши, как сказать нет, в ответ на предложение выйти замуж.
Его губы напряглись.
– Ты думаешь, обнародование того факта, что ты леди Уислдаун увеличит число твоих воздыхателей?
– Ты пытаешься обидеть меня? - выдавила она из себя.
– Я пытаюсь быть реалистом! Что, по-видимому, ты полностью теряешь из вида.
– Я никогда не говорила, что собираюсь обнародовать тот факт, что я леди Уислдаун.
Он схватил конверт с заключительной колонкой сплетен, и снова положил его на мягкое сидение.
– Тогда, что это такое?
Она снова схватила конверт, вытаскивая лист из конверта.
– Прошу прощения, - проговорила она медленно с большим сарказмом. - Я, должно быть, где-то пропустила предложение, указывающее на мою личность."
"– Ты думаешь твоя лебединая песня сделает что-нибудь, что может уменьшить интерес к личности леди Уислдаун? Ох, извините меня, - с очень наглым видом он положил руку на сердце, - Возможно, я должен был сказать, к ТВОЕЙ личности. В конце концов, как я могу отрицать перед тобой, твою же собственную репутацию.
– Сейчас, ты просто безобразен, - сказала она, небольшой голос внутри нее спрашивал, почему же она не кричит и не плачет после таких издевательств.
Это был Колин, она его всегда любила, а он действовал так, словно ненавидел ее.
Могло ли быть что-нибудь еще в этом мире, более достойное слез?
Или, возможно, ничего этого не было. Может быть, вся эта печаль, увеличивающаяся внутри нее, всего лишь из-за смерти мечты. Ее мечты о нем.
