- Она, правда, шевелилась… Я же не сумасшедшая… Или все-таки мне почудилось?!
Пока класс безмолвно и безучастно наблюдал за происходящим, в глазах учительницы успело мелькнуть и исчезнуть нечто, смахивающее на жалость. Во всяком случае, так показалось Кэсси.
- Ладно, друзья, вернемся к математике, - сказала преподавательница, бросила змею к себе на стол и возвратилась к доске.
Остаток урока Кэсси провела в скорбных мыслях о пресмыкающихся, которые, в свою очередь, решили временно оставить ее в покое.
Сквозь прозрачное стекло забитая веселыми школьниками столовая смотрелась удручающе. Урок французского прошел, как в тумане; паранойя, вызванная стойким ощущением, что все, как один, от нее отворачиваются, крепчала.
«Надо бы пройтись, - подумала отверженная и сразу же раскритиковала собственную идею. - Посмотри, куда тебя привела вчерашняя прогулка».
Нет, сегодня она сделает то, что нужно было сделать еще вчера: смело войдет в столовую и спросит у кого-нибудь, можно ли присесть рядом.
«Иди. Дерзай».
Все было бы намного проще, если б не слабость и головокружение: спать надо больше.
С полным подносом еды она подошла к квадратному столику на четверых: сейчас за ним сидели две девушки. Они показались ей довольно милыми и, что важнее, мелкими: значит, обрадуются, если к ним подсядет старшеклассница.
- Привет, - Кэсси не верилось, что это ее собственный голос, таким чужим и бесцветным он ей показался, - я могу к вам присесть?
Некоторое время ушло на бессловесный обмен взглядами и мнениями, после чего одна из девушек ответила:
- Садись, конечно… мы как раз собирались уходить.
Пожалуйста."
"Взяв свой поднос, она направилась к мусорному бачку; вторая провела еще несколько секунд в нервном исследовании стола и затем обреченно последовала за подругой.
Кэсси будто вросла в пол.
«Ладно тебе, подумаешь! Ну, попались те, кто как раз собирался уходить, и что с того? Не повод для расстройства…»
«А ничего, что они половину обеда в помойку выкинули! Это тоже нормально?!»
Совершив над собой неимоверное усилие, Кэсси подошла к следующему столу - на этот раз круглому, рассчитанному на шестерых.
Одно место как раз пустовало.
«Не спрашивай, - решила она, - просто садись».
Она поставила поднос на стол, скинула на пол рюкзак и села. Она смотрела только на еду, сфокусировавшись на куске пепперони [10] в пицце.
«Что хочу, то и ворочу, и не собираюсь просить ни у кого разрешения».
