«Что происходит?» - мысли Кэсси двигались хаотично, как молекулы в пресловутом броуновском движении. Какое ему дело до того, где она живет?
Не прошло и пяти минут, а от Джеффри-Ослепительной-улыбки осталась только прямая спина. Удачный старт.
Появился преподаватель, и раздумья пришлось отложить на потом. С виду это был мягкий мужчина с седеющей бородкой и в очках. Он представился как мистер Хамфрис.
- …И поскольку за время летних каникул вы должны были устать от разговоров, сейчас мы будем писать, - сообщил он.
- Я хочу, чтобы вы написали стихотворение, прямо так - с ходу. Отдельные работы мы зачитаем вслух. Стихотворение может быть о чем угодно, но если вы испытываете сложности с темой, пишите о снах.
В классе послышались охи-вздохи, постепенно затихшие и перешедшие в задумчивое пожевывание ручек. В отличие от многих, Кэсси обрадовалась и склонилась над тетрадью с сильно бьющимся сердцем. Из сознания вынырнул недавний сон, тот, в котором мама с бабушкой разговаривали у ее кровати, но писать о снах не хотелось.
Хотелось - о нем.
Через несколько секунд в тетради появилась строка. Когда мистер Хамфрис объявил, что время вышло, там уже было целое стихотворение, которое, при повторном прочтении, обнадеживало. Оно вышло хорошим… или казалось таковым…"
"Что, если учитель попросит ее прочитать написанное вслух перед всем классом? Ей было и страшно, и радостно: ведь если все-таки она прочитает стихотворение, и оно кому-нибудь очень понравится, то этот кто-то может захотеть поболтать с ней после урока.
И может ненароком поинтересоваться, кто он - герой ее произведения, и тогда она сможет поведать собеседнику загадочную и романтическую историю их знакомства. Ну а тогда у нее самой, может быть, появится репутация загадочной и романтической натуры. И вот уже тогда молва вполне может достичь ушей незнакомки из викторианского желтого дома…
Мистер Хамфрис спросил, есть ли желающие, и прошелся взглядом по рядам, не увидев, как и следовало ожидать, ни одной поднятой руки, пока не добрался до конца класса.
Он медлил: Кэсси обернулась и увидела, что поднятую руку венчают длинные алые ногти.
- Фэй Чемберлен, - решился, наконец, мистер Хамфрис.
Он присел на край своего стола; высокая эффектная девушка подошла и встала рядом. Создавалось впечатление, что, будь его воля, он бы отодвинулся. В комнате что-то набухло и нависло; все взоры обратились к Фэй.
