Без ордера на обыск дом осматривать они не будут. Вряд ли он у них есть, так что я тебя буду ждать здесь. А ты веди их на террасу, предложи кофе или чего-нибудь освежающего. Там и поговорите.
— Ты лучше жди у родителей, — показываю рукой на родительскую спальню. На короткое время становится стыдно, что никакого дизайнерского ремонта там нет и в помине. Но на очень короткое. — Там под ковриком лаз в погреб. Тебе будет тяжело спускаться со своей ногой, я тебя потому на подъемнике спускала. Если услышишь подозрительный шум, лезь в него.
И не вздумай прыгать, там высоко.
— Хорошо, — он притягивает меня за голову и целует в лоб.
Ноги вмиг превращаются в сладкую вату, и к полицейским я выхожу на ватных, подламывающихся ногах.
Глава 9
Карина— Они здесь обедали?
— Да, офицер.
— Вот на этой террасе?
— Да офицер.
— Вы знаете, в какую сторону они поехали?
— Нет, офицер.
— Они вам не сказали?
— Нет, офицер.
— Что, просто заправились, рассчитались и уехали?
— Да, офицер.
Вот так неинтересно и без огонька протекает наша беседа, пока офицеру наконец-то не хочется разнообразия.
Это видно по его вспотевшему лбу и вращающимся глазам.
— А вы случайно не знаете, кто из братьев был за рулем?
Здесь я делаю над собой неимоверное усилие, впиваясь ногтями в ладони. Только бы не задрожал, только бы не задрожал…
Но он все равно чуть срывается и дрожит. Мой голос.
— Знаю. Марк…
Полисмен приподнимает бровь и вперяет в меня удивленный взгляд. Ждал, что я скажу «Нет, офицер»?
— А откуда вы знаете? Разве братьев Громовых можно различить?
— Слышала как брат его окликнул, потому и знаю, — не могу назвать Мартина по имени и мысленно прошу у него прощения.
Полицию как будто устраивают мои ответы, и я немного успокаиваюсь. Мне приходится изображать полное неведение и безмятежность, потому что мне неоткуда узнать об аварии. Марк сказал, что в новостях нет ни слова, он успел полистать новостную ленту, пока я спала, забросив на него ногу и уткнувшись ему в грудь.
Боже какой стыд. Невольно краснею, и офицер поднимает уже обе брови.
Мы сидим на террасе, я угощаю его кофе с печеньем. Он пишет протокол нашей беседы, а я делаю вид, что скучаю и разглядываю второго полицейского, который неторопливо прогуливается по террасе.
Внезапно в глубине дома раздается грохот, и у меня сердце проваливается вниз. Полицейские переглядываются, а я вскакиваю и кричу:
— Козинак! Хулиган хвостатый, а ну брысь! — и поворачиваюсь к офицерам, придав себе расстроенный вид. — Кот хулиганит.
