— Пальцем показывать будут…
— И что?! — тут же беру ее за обе щеки: — А ты покажи им шпагат с этим гипсом и утри нос, пусть попробуют сделать то же самое.
Ариша улыбается, понимая, что я пытаюсь разбавить обстановку.
— На самом деле, дочь, ты можешь не идти. — серьезным взглядом даю понять: — Это твой выбор сейчас прятаться и бояться пересудов, но… никто в этом мире не имеет права тебя обижать, а если они все же решатся это сделать, ответь им.
Она смотрит с улыбкой.
— Как папа учил? — смеюсь вместе с ней, кивая.
Марат однажды пытался объяснить ей. Когда ей было, по-моему, шесть, что если ее толкнули на детской площадке, и не извинились, не приняли во внимание ее слова о том, что так делать нельзя, значит нужно действовать агрессивнее. А когда Ариша спросила как это агрессивнее, муж с мольбой в глазах смотрел на меня, вызывая во мне истерику минуты на две.
Хорошее было время. Счастливое…
Мы обе замолкаем, я уплываю в то время, когда мы с ним были на одной волне. Арина же наверняка задумывается о том, что ей предстоит сделать выбор.
— Ты подумай, ладно? Мы можем на время договориться о дистанционном обучении…— все же даю понять, что это возможно и зазорного в том, что она боится ничего нет.
Отвлекает от ее ответа щелчок двери.
Мы обе переглядываемся, внутри отчего-то усиливается давление и я знаю, что это он. Няню я сегодня отпустила, сказав, что буду дома, и устрою себе выходной.
— Это папа? — Ариша шепчет, боясь показать мне свою радость, я же пожимаю плечами и киваю ей.
Слышу шаги в коридоре и хочу встать уже с кровати, как он заглядывает в дверь.
Усталый, в неформальной одежде. Нет привычного костюма, обычный пуловер и джинсы.
— Привет, звездочка, — хрипит он посылая в нее тоскливую улыбку.
На душе тут же становится тягостно.
— Извини, — обращается уже ко мне: — Я ключи сегодня оставлю, в следующий раз предупрежу.
Киваю на его слова, чуть нахмурив брови.
— Я тебе кое-что привез, — проходит в комнату, вопросительно приподняв бровь: — Можно?
Поправляю волосы, боже, это ужасно, что он спрашивает разрешения войти в комнату своего ребенка.
Ариша улыбается, и пытается подъехать к нему ближе.
— Что привез, пап?
Марат достает из-за спины набор каких-то фломастеров.
— Сейчас мы будем делать самый красивый гипс в этом городе, — он отчаянно скрывает свое состояние.
Я вижу.
Глаза совсем не улыбаются, а сам будто весь на иголках.
— Вау! Но у меня же полно… — оборачивается на свой стол.
