Да и знаю я чем посиделки у него на даче заканчиваются, — морщусь, вспоминая как в прошлый раз лечился от похмелья три дня.
Возраст для таких попоек уже не тот.
— Ты можешь не пить, — она смеется над моим страдальческим выражением лица.
— Ага, попробуй откажи. Он же мне все равно наливать будет. Ну ты знаешь Леню, — качаю головой.
— Езжай, — она гладит мои руки: — Ари будет спать долго с такой температурой. Отдохни, Марат. Ты работал последний месяц без выходных, я переживаю за тебя.
— Ого, — прижимаю жену за талию ближе к себе: — Моя ледяная леди переживает…
Смеюсь, хотя бывает, что тяжело с Дариной.
Она и правда самая лучшая женщина для меня, но к ее эмоциям не пробраться. И чем старше она становится, тем меньше мне их показывает. А мне важно это…
Я по натуре взрывной человек, импульсивный. Благо в работе это не отражается, но вот в отношениях для меня важен огонь.
А у нас все гладко и спокойно.
Нет, жену я не готов променять ни на кого, я сколько девушек видел в своей жизни, все равно понимаю, что Дари для меня особенная.
Она другая.
Диковатая бывает, резкая, холодная, но при этом я знаю, что по жизни она не предатель. Мы многое с ней прошли, эта девочка за свою семью глотки грызть будет. И вот этот воинственный дух, что есть в ней, он дико меня возбуждает.
— Ну Марат, — она закатывает глаза: — Не начинай.
И так хочется, чтобы в конце она добавила: “Я же люблю тебя!”.
Но не скажет.
Она давно не говорила, и внутри у меня от этого не спокойно. Я переживаю, а вдруг где-то что-то сделал не так, что она охладела.
У нее глаза от бизнеса горят ярче, чем после нашего секса.
Приелось? Надоело?
Это жутко бьет по моему эго.
Сорвался бы, да поскакал по бабам, но не могу. Ни моральные устои не позволяют, ни внутренние моменты. Не хочется других, а наоборот появляется азарт раскачать свою родную малышку. Вернуть ей огонь, чтобы горела и полыхала как тогда, когда мы только начинали наш путь.
Нет, Дарина и тогда была закрытой. Но страсти было намного больше.
После рождения дочери что-то сломалось в ней, появилась тревожность, настороженность, недоверие к миру еще больше стало.
Оно и понятно.
Вырасти в детдоме… Арина стала для нее катализатором страха за чью-то жизнь. До трясучки. Мы долго с этим боролись, но мне кажется Дари маниакально боится потерять дочь. До сих пор. И то, что Арина ходит на гимнастику, а это травмоопасный спорт, и то, что она вообще существует за пределами дома — большая работа жены над собой.
