А вот от душевной внутри все рвется на части, словно канат натянули и он порвался прямо по середине, оставив неаккуратные концы веревки.
Это конец всему. Нас больше нет. Я не надеялась на большее, не собиралась его прощать, но он отец нашей дочери, и мне горько осознавать, что ее отец самый настоящий подлец.
Ничто не бывает больнее, чем разочарование. Для многих предательство — самая страшная боль, но меня в жизни часто предавали. У меня иммунитет на эту дрянь.
А вот разочаровываться в людях еще та мука, особенно, когда ты с этим человеком шел рука об руку двадцать лет.
С ним был первый поцелуй, первая прогулка, первый интим, первое “люблю”. Получается, что вот так просто можно перечеркнуть все это одним действием.
Марат переводит взгляд с моих глаз на руку, тут же меняясь в лице. Достает из нагрудного кармана сложенный белый платок, встает напротив меня и прикладывает его к израненной руке.
Жаль нет такого платка, чтобы приложить к моему сердцу.
Хочу выдернуть, потому что его касания пробивают током, но привлекать внимание нельзя.
Важный день.
Мы стоим непростительно близко друг к другу, я чувствую его дыхание и тот самый парфюм, которым он пользуется и который я так люблю.
— И тебе опять нечего сказать, Дарина? — он первый нарушает тишину, но не выпускает меня из плена своих глаз.
— Я ненавижу тебя. Этого достаточно?
Он качает головой, усмехаясь. Запрокидывая голову назад, стонет едва слышно.
— Непробиваемая, да? — цокает: — Хочешь сказать, что ничего сейчас не чувствуешь?
Чувствую.
Ощущение как перелом костей во всех местах сразу, если бы была кнопка телепорта, я бы всенепременно ей воспользовалась. Но увы, мы живем не в сказках.
Но он забыл, что помимо гордости во мне есть непоколебимая упертость, благодаря которой я и добилась многого в своей жизни. И эта упертость не даст мне сдвинуться со своего места. Он хочет моих эмоций, но увы, он их не получит.
— Чувствую, как низко ты пал. Смотри, — киваю на пол, он тут же опускает взгляд вниз: — Что это, Марат?
Он рыщет взглядом по полу в поисках чего-то.
Недоуменно вскидывает на меня взгляд, хмуря черные брови.
— Это твое мужское достоинство, — выплевываю прямо в лицо, и я вижу, как его накрывает бешенство.
Решится ли он устроить перфоманс прямо здесь? Вряд ли. Тут не только важные для меня люди, но и его партнеры, спонсоры.
Ему это совсем не на руку.
— Ты переходишь границы, Дари. — его утробный рык сотрясает воздух."
"— Я учусь у тебя, родной.
