Иначе свихнусь и вспылю. Сильно.
Мрачно выдыхаю.
Твою мать.
Тру лицо, пытаясь сложить воедино. Мысли хаосом разносятся по сторонам, но я упорно утрамбовываю из в столбик, чтобы вычленить самое нужное и важное.
— Так. — тяну, глядя на нее исподлобья: — Твоя тетя знает об этом? О вашем родстве знает?
Прищуриваюсь.
— Нет, думаю, что нет, — так это уже хоть что-то.
Если пойти через эту замечательную сердобольную к моей жене даму, то мы и выйдем чуть вперед.
— Значит так, — убиваю эту девчонку взглядом: — Если хотя бы одна душа об этом узнает, то конец и для твоего Димы наступит, еще быстрее, чем ты думаешь.
Продолжай играть в том же духе, тупая, влюбленная дура, у тебя неплохо получалось, — задумываюсь: — Папочке скажи, что хочешь просто охренительную свадьбу, чтобы весь город был. Пусть готовит свои счета…
Она судорожно кивает, а в глазах вопросы застыли. Встаю с пуфика,направляясь на выход."
"— Марат? — оборачиваюсь: — А дальше то что?
— А все, что дальше, тебя, милая, не касается, — высекаю каждое слово, но прежде, чем закрыть дверь ее спальни добавляю: — Но ты можешь уже готовить речь для Людмилы Берестовой, полагаю, эта встреча будет крайне продуктивной.
Теперь еще нужно, чтобы чуть подключилась Дари, знаю, что Людмила души в моей жене не чает, и это мягко говоря, не просто так.
Тут же пишу ей сообщение.
“Дари, спишь?”
В ожидании буквально прожигаю экран телефона, но она тут же звонит.
Даже улыбка идиотская тянется.
— Прости, не разбудил? — хриплю в трубку.
— Нет, я ждала, — признается и явно нервничает.
— Все в порядке?
Господи, когда-нибудь эта нервозность закончится или нет. Дико хочется скорее вернуть им спокойствие и защиту. А я сейчас, мать его, даже этого не могу.
Даже просто рядом находиться не могу.
— Да, я просто думала, ты… — замалчивает и это мне не нравится.
— Малыш, — пытаюсь мягко намекнуть, только чтобы ни надумала и не вспыхнула: — Скажи, пожалуйста…
На последнем слове акцент, чтобы чувствовала разницу.
Чтобы не дать нам допустить вновь те ошибки, что привели к уничтожению.
— Прости, ты прав, — тут же выдыхает и немного матерится, вызывая во мне улыбку: — Ты не с ней?
Как на духу выпаливает, а меня иррационально эта ревность по шерсти будто гладит. Мы больные, честное слово. Но больны друг другом, и я бы ни за что от этого не отказался.
