Мне хочется его наказать вместе с собой, но будет ли это столь эффективно?
Если ему изменять, он и днем изменит. Господи, можно что угодно делать. Если мужику гулять, он будет гулять, в этом я согласна с подругой. Это надо только звонить ему каждые пять минут и требовать, чтобы хоть что-то отвечал. Он тогда или будет слишком зол из-за того, что он не сможет воплощать свои планы в жизнь, либо ему будет все равно, потому, что он не изменяет.
Я запуталась. Все. Голова плывет.
— И еще, Лилль, я не против вашего общения, но все же постарайся донести до подруги более четко и ясно, что за попытки сговориться с Дариной, она получит по первое число.
Я это гарантирую.
— Что? Ты что, прослушивал меня? Игорь, ты с ума сошел?
Срываюсь на крик, потому что не могу поверить, неужели он до такого опустился? Нет, я, конечно, понимаю. Ему хочется все контролировать, и это вполне себе в его духе, и чего-то подобного надо было от него ожидать, но я отказывалась верить, что он сделает что-то такое.
Похоже, я слишком хорошо о нем думала, слишком, и зря, очень зря открылось ему когда-то давно. Надо было бежать от него без оглядки в свое время. Но что уж.
— Скажем так, ты заслужила мое доверие. Молодец, все правильно ей сказала, — подняв руку, гладит костяшками пальцев щеку, а я отворачиваю голову.
Меня обжигает его прикосновение, оно, кажется, каким-то не знаю, не просто обжигающим, а словно уничтожающим.
— Ты спятил, Игорь, это уже даже для тебя слишком. Это паранойя.
Что ты еще делаешь, что еще, помимо прослушки? Это ненормально. Тебе лечиться надо. Ты больной, Игорь, ты больной, у тебя мозги поехали, — не слушаю его, просто выплескиваю все то, что сейчас клокочет внутри.
Хочется стукнуть его и стукнуть так сильно, чтобы у него все в голове перевернулось, но у меня при всем желании не хватит сил. Я сейчас в шоке, а не в ярости. Вот если б была непомерно зла, тогда был бы шанс и то ничтожно маленький, а так…
— Что мне сделать, Игорь? Что нам всем сделать, чтобы ты отстал от нас? Что нам сделать, чтобы ты отпустил нас, исчез из нашей жизни, что, Игорь? Я прошу тебя, скажи!
— Ни ты, никто-то другой ничего не сделает, потому что я люблю тебя, глупенькая, и сделаю все, чтобы наша семья сохранилась.
Даже если ты категорически против, порой кто-то должен быть взрослым и принимать взрослые решения, кто-то должен сохранять трезвую голову и продолжать бороться. Ты сдалась, а я нет.
