— Причем самое смешное, Игорь, ты ведь понимаешь, что менять нужно не ее, вот только ты еще и понимаешь, что признавать свои ошибки больно и проще сломить другого, убедив в его неправоте, чем самому себе признаться, что облажался. Остановись, я тебя еще раз прошу, остановись, пока не поздно, пока ты можешь еще и себя, и ее вернуть.
Не убиваю я ее, не убиваю. Да, может быть, со стороны это выглядит и так, но на самом деле я ее спасаю, и как раз-таки в том, что я не отступаю, вся соль, и весь смысл. Если пожалею, если отступлю, вот тогда случится беда.
Мне просто нужно действовать осторожнее, с поправкой на ребенка, вот и все.
— Мне не нужно себя возвращать, Ром, хватит. Тема закрыта. Я всего лишь напомнил ей, что она филолог, кем она может устроиться на работу, какой у нее будет заработок и что она может дать двум детям. Напомнил, что беременных берут на работу с неохотой.
Не вру, я не угрожал ей, ничего такого не делал, просто расписал возможную жизнь, не более того, обрисовал грядущие перспективы, и да, может быть, денег от салона хватало бы на какие-то определенные нужды, да, даже не на малые, плюс мои алименты, можно легко жить.
Только, если я ее сейчас не остановлю, мы потеряем семью, а я не для того все это затевал. В ней слишком не вовремя проснулся голос.
— Да, им не могут отказать по закону, но только можно ведь найти тысячи отговорок, почему они с профессиональной точки зрения непригодны. Мне даже стараться не придется, вот не придется и все. Что она сможет со своим филологическим? Да ничего.
А насчет салона. Да, я не отступлю от начатого. Все, Ром, давай закрыли тему, я тебя очень прошу. Устал.
— Глупец ты, Игорь, самый настоящий глупец. Ты такое натворил, но при этом не понимаешь, не хочешь признавать. Ты просто ищешь себе тысячи оправданий, тысячи, лишь бы только не видеть реальной картины. Мне тебя жаль.
В сердцах бросает друг. Я понимаю, что эта злость не на меня, это злость на самого себя, и лучше бы воздержаться от комментариев, но не выдерживаю, также сцеживаю яд, как и он.
— А ты не учи меня, как разбираться с моей изменой, лучшее в своей измене разберись и реши ее последствия, вот тогда мы и поговорим, чьи методы лучше, а чьи хуже.
— Знаешь, что? — Андрей захлебывается воздухом, хочет было что-то сказать, но потом машет рукой, резко встает, и продолжает. — Да иди ты к черту, баран упертый. Потом не говори, что я тебя не предупреждал, — выплевывает это и уходит, а я наконец то остаюсь в блаженной тишине.
А дружба… помиримся.
