Раньше мне нравилось, когда он вот так помогал мне, было в этом что-то такое особенное, романтичное, лично наше.
Игорь тянется к фену, включает его и начинает просушивать волосы. Вспоминаю все то, что было в нашей с ним жизни, и не понимаю, как сейчас, продолжая ухаживать за мной, смотря с каким-то собственническим удовольствием, он мог пойти на измену.
Не понимаю, отказываюсь понимать, ведь если человек больше не любит, он не будет так заботиться. Тогда зачем он заботится обо мне сейчас, зачем?
Сейчас он показывает свою власть надо мной, показывает, что.
Я полностью в его власти и могу сколько угодно строить иллюзии насчет собственной свободы, но на самом деле полностью принадлежу ему. Но ведь это не так. Я просто оказалась в тяжелой ситуации, и просто нужно хоть немножко отдохнуть.
Не верю я, что это тот самый шаг, которого я ждала, не верю. Это напускная забота.
Пожалуйста, кто-нибудь, скажите мне, что это напускное, скажите мне, что он лжет и играет, потому что я не могу себя в этом убедить.
Я смотрю на него и вижу того же мужчину, который сейчас, как и шестнадцать лет назад, сушит мне волосы, глядя с обожанием и гордостью.
— Ну вот и все, — закончив сушить волосы, Игорь в последний раз проходится по ним расческой, чтобы полностью распутать, и рассыпает их по моим плечам. Все так, как он любит, так, как делает только он. — Одевайся и пошли.
Киваю ему, не в силах собраться с мыслями. То, что он сделал, заставило глупых бабочек встрепенуться, а сердце замереть от восторга, и все это вместе отправило разум в нокаут.
Встаю с пуфика и иду к шкафу, надо еще что-то придумать, не хочу ночевать в нашей спальне. В конце концов у нас есть гостевая, а мы теперь с ним гости друг для друга. Достаю домашнее платье, белье, и смотрю на мужа, намекая, что ему стоит выйти, но он сидит и смотрит с предвкушением, и тогда я не выдерживаю.
— Игорь, выйди, пожалуйста, я больше не могу переодеваться при тебе."
"Но он ничего не говорит, подходит вплотную ко мне, отделяет тонкую прядь волос и начинает наматывать ее на палец.
— А придется, дорогая моя, потому что мы семья.
Глава 27
Лиля
Уже открываю было рот возмутиться, сказать, что это не так, что мы не семья, как муж начинает тихо смеяться своим фирменным грудным смехом, не заливистым, не громким, а именно тихим, спокойным, мужским и очень притягательным.
Я обожаю, когда он так смеется, и даже сейчас мне приятно слышать этот смех, и неважно, что теперь он вызывает во мне лишь слезы.
