Ты откладываешь этот разговор со мной уже очень давно, Игорь. Я ведь знаю, ты любишь меня, а ее уже давно нет. Так зачем ты с ней мучаешься?
Похоже, это не постановка, и она говорит правду, а у меня все обрывается внутри. С такой горячностью невозможно играть, каким бы великолепным актером ты ни был. Она уничтожает меня сейчас.
— Она не может тебе родить, не может, а я готова принять Надю. Она у тебя очень милая девочка, очень хорошая. Я уверена, что мы сможем с ней подружиться. Я буду для нее хорошей мамой.
Тем более я моложе, я ближе к ней по возрасту, и буду с ней на одной волне.
Что? Она хочет забрать мою дочь? Она ее не получит. Я никому не отдам своего ребенка, ни одного из своих детей, ни одного не отдам.
— Игорь, пожалуйста, скажи мне, когда ты разведешься. Даже если это будет через год, просто скажи мне, когда, чтобы я точно знала. Эта неопределенность, она пугает меня. Как бы я тебя сильно не любила, но я боюсь всю жизнь проходить любовницей.
Почему он молчит, почему он ей ничего не говорит, неужели он с ней согласен?
— Я так не могу.
Я лезу в вашу семью, я ее разрушаю. Понимаю, что там, где нет любви, семьи нет, но по документам, по документам вы вместе, — захлебываясь словами, продолжает давить на жалость. — И для общества я не любимая тобой женщина, а та самая тварь, которая посмела разрушить идеальный брак. Но ведь ваш брак не идеальный. Ты ее не любишь!
Надо ворваться в кабинет, устроить погром, а я в шоке. Все тело скованно, стою на месте и не могу пошевелиться.
Семья только на документах. Нет, этого не может быть. Не может. У нас идеальная семья, идеальная! Мы любим друг друга.
— Дарина, я тебе еще раз повторяю, я на работе. Я занят. Это не на пять минут, поэтому я сейчас вызову тебе водителя, и он отвезет тебя домой, а вечером мы вернемся к этому разговору, раз эта тема так тебя беспокоит, — грубо, но в то же время мягко, отвечает ей.
— Нет, Игорь, я хочу поговорить сейчас. Сейчас! Я этих завтраков и вечеров на получала уже достаточно, — ругается девушка, но он ее не слушает.
Слышу цокот ее Каблуков, но они все дальше от двери, и в этот момент звонит телефон в приемной.
От резкого звука я роняю коробку на пол, и она со звуком приземляется.
Все замирает на несколько секунд.
Только трель телефона.
А потом она прекращается. Слышатся торопливые шаги, дверь распахивается, и передо мной стоит злой муж.
— Лиля? Я же запретил тебе приходить ко мне на работу.
