Не знаю, может быть, я, конечно, и не права, и действительно воспринимаю его в штыки, не понимая, как правильно работают психологи, но разве так все должно быть? Не понимаю, не понимаю ничего.
Я просто хочу увидеть свою дочь, хочу услышать ее голос, но Игорь утром не взял трубку, не дал мне с ней поговорить.
Я не знаю, как там моя девочка, как она себя чувствует. Я не знаю, что в ее бедных детских мыслях. Вдруг она считает, что я предала ее, бросила. Как мне потом ей все объяснить?
— Давайте начнем сначала, Лилия Алексеевна, я вас прошу, сосредоточьтесь.
Почему вас так задела вся эта ситуация?
— Пожалуйста, давайте прекратим. Вы понимаете, что из-за вас я могу потерять ребенка? Вы мне все нервы уже вымотали. Вы не врач, вы коновал. Вы живодер. Уйдите, я вас прошу, уйдите и не трогайте меня. Я хочу увидеть свою дочь, а разговоры с вами они мне не нужны. Это Игорь вас попросил, да? Да, о чем я, конечно, он, вы ведь не смотрите на проблему, вы издеваетесь надо мной. Вы изводите меня, или…
В сознании проскальзывает мысль, от которой все внутри холодеет.
Нет, не может быть. Это уже слишком, это переходит все границы. Это немыслимо. Господи, пожалуйста, пусть я ошибаюсь. Пусть это все мне просто кажется.
— Что «или» продолжайте, Лилия Алексеевна, я вас внимательно слушаю, — делая какие-то пометки на листе, спрашивает Дмитрий Павлович.
Смотрю на него и молчу, понимаю, что если произнесу вслух это, то он точно меня в сумасшедшие запишет, и мне уже от этого не отмыться. Я не могу ему прямо сказать, вернее, спросить, сколько ему заплатили за то, чтобы я потеряла ребенка.
Происходящее, похоже именно на попытку довести выкидыш до конца.
Ну, сами посудите, у меня сейчас угроза, мне надо беречься, быть спокойной, и даже ходить разрешено только в туалет, который в палате, а он уже больше часа завел свою шарманку и крутит ее по кругу. Все пытается что-то расковырять во мне.
Я уже успела и поплакать, и нажимала кнопку вызова врача, но никто не пришел. Теряюсь в догадках, то ли кнопку отключили, то ли гинеколог в сговоре.
Я не знаю, что мне думать.
— Лилия Алексеевна, ну же, не молчите. Я здесь ради вас. Почему вы не хотите в это верить?
— Дмитрий Павлович, — все же начинаю с ним разговор. — Пожалуйста, я вас очень прошу, уйдите. Мне правда, хочется сохранить эту беременность. Вы знаете, с чем я лежу? Вы понимаете, как мне нужен душевный покой? Вы понимаете, что мне нужно успокоиться?
Плевать, говорю все, что думаю.
