– Элла, – доносится из-за наших спин голос Рида, – поедешь домой со мной?
Он идет через парковку с Себастианом. И моя паранойя снова дает о себе знать.
– Что случилось? Разве ты не идешь на тренировку?
Рид качает головой.
– Ист идет, а у меня освобождение. Только что получил сообщение от папы: он приказал ехать домой.
Страх холодком бежит вдоль позвоночника.
– Зачем? Что произошло?
– Я не знаю. – Рид выглядит сбитым с толку. – Он сказал, что это важно и что он уже договорился с тренером.
Судя по его лицу, Рид нервничает.
Я уже изучила своего парня и знаю, что, когда его загоняют в угол, он ведет себя жестко, а этот угол, где полно полиции, следователей и на горизонте маячит тюрьма, кажется самым маленьким и одиноким углом в мире.
– Он хочет, чтобы я тоже приехала? – осторожно спрашиваю я.
– Нет. Но я хочу. – Рид переводит взгляд на своего младшего брата. – Себ, поедешь на машине Эллы?
Себастиан кивает.
– Без проблем.
Я бросаю ему ключи и смотрю, как он уходит к моему кабриолету, а Истон убегает на тренировку.
Мы с Ридом залезаем в его «рейндж-ровер», и я начинаю гадать, зачем он попросил меня поехать с ним, потому что за пять первых минут в пути Рид не произносит ни слова.
Я смотрю в окно и грызу ноготь большого пальца. Мне трудно с молчаливым Ридом: так сильны воспоминания о первом времени в особняке Ройалов. Тогда от Рида можно было ждать только презрительных взглядов и язвительных замечаний, к чему я совершенно была неготова. Мама была слегка – ладно, очень – легкомысленной, но жизнерадостной и никогда не стеснялась своих эмоций, в отличие от меня.
– Давай скажи уже это, – вдруг рявкает Рид.
Я испуганно вздрагиваю.
– Сказать что?
– Что тебя гложет. Я прямо слышу, как ты думаешь, а если ты и дальше будешь грызть свой ноготь, он отвалится.
Обескураженная, я опускаю глаза на отметины зубов на большом пальце. Потирая красные пятнышки, отвечаю:
– Не думала, что ты заметишь.
– Я замечаю все, если дело касается тебя, детка, – говорит он низким, хриплым голосом.
– Я волнуюсь. Ты продолжаешь говорить мне не делать этого, но становится только хуже, – признаюсь я. – В школе сразу видно, кто твой враг, кто может тебе помочь, а кто бесполезен, кто за тебя, кто – против. Но эта ситуация кажется просто непостижимой."
"И очень страшной, но об этом я вслух не говорю. Риду не нужно слушать о моих страхах. Он взвалит их на себя, и они лишь добавят веса тем проблемам, которые и так тяжким грузом лежат на его плечах.
