Могу ли я пойти на это? Переживу ли я это?
Сердце вдруг начинает биться так сильно, что я боюсь, как бы меня не хватил сердечный приступ.
Я снова набираю сообщение.
«Когда вам можно будет вернуться в пентхаус?»
«Надеюсь, что скоро. Г. хочет, чтобы я поискала его фотки. Думаешь, мне стоит?»
«Конечно, это же очевидно».
Проклятье, как же мне хочется избавиться от этой власти, которой обладают над нашей семьей Дина и Брук! Снять с себя обвинение в убийстве будет первым шагом в эту сторону. Я мог бы бороться, но какой смысл? Гриер говорит, мое дело безнадежно.
Я не хочу, чтобы во время судебного слушания мою семью смешали с дерьмом. Я не хочу, чтобы свидетели один за другим говорили о проблемах Истона с азартными играми, алкоголем и наркотиками, о личной жизни близнецов, смаковали подробности историй Гидеона и Дины, меня, Брук и папы. И, потом, у Эллы тоже есть прошлое. Она не заслуживает, чтобы ее снова втаптывали в грязь."
"Наша семья уже и так прошла через многое. Если дело дойдет до суда, сторона обвинения начнет копаться в деталях маминой смерти.
И все, что нам с таким трудом удавалось сдерживать за закрытыми дверями, выльется наружу.
У меня есть возможность сделать так, чтобы ничего этого не было. Цена за все эти секреты – кусочек моей свободы. Подумаешь, каких-то пять лет. Пять лет, если повезет. Я смогу это пережить. Маленькая частичка целой жизни. Но что она по сравнению с тем ущербом, который нанесет нашей семье суд?
Ничто.
Да, я сделал свой выбор. Это будет верное решение.
Я уверен.
Теперь мне лишь остается убедить в этом Эллу и моих братьев.
* * *Элла приезжает час спустя. Как только она влетает в дом, мне сразу же становится легче дышать. Я едва успеваю взять себя в руки, как она уже кидается мне на шею. После протяженного и очень возбуждающего поцелуя в губы Элла освобождается из моих объятий.
– Боже, ты как ледяная глыба. – Она щиплет меня за голую руку. – Оденься, а.
– А по-моему, тебе нравилось, когда на мне нет одежды, – парирую я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно.
– Помнится, ты даже как-то сказала, что я совершаю преступление, когда надеваю рубашку.
Она морщит нос, но ничего не отрицает.
– Как думаешь, что Каллум сказал Стиву? Стив разрешил мне приехать к вам и даже не стал закатывать скандал. Может, он тоже приедет?
Элла так широко улыбается – наверное, думает, что у меня для нее хорошие новости. Я не хочу ее разочаровывать, но у меня нет другого выхода. Это и ее будущее тоже.
– Пойдем.
