Когда мистера Маккорда спросили о причинах его травмы, он… – Гриер встряхивает лист, – простите за каламбур, не мог открыть рот, но друг Маккорда объяснил, что у последнего произошла стычка с Ридом Ройалом, в результате чего он и получил эту серьезную лицевую травму.
– Зачем вы читаете мне это? Вы же лично заключили сделку с Маккордами и заверили нас, что она конфиденциальна.
Что касается самой сделки, то папа создал фонд, чтобы оплатить Маккорду четыре года обучения в университете Дьюка. Взглянув на своего отца, я вижу, что он тоже пребывает в смятении.
Его губы сжаты в тонкую линию, глаза покраснели, как будто он не спал несколько ночей подряд.
– В случае уголовного дела конфиденциальность подобных сделок не имеет значения. Свидетельские показания Маккорда рано или поздно могут потребовать в суд в качестве доказательства против тебя.
Я снова поворачиваюсь к Гриеру.
– Он сам виноват.
– И снова лишь потому, что назвал твою маму плохим словом.
Что за бред?! Как будто Гриер не стал бы защищать свою мать, которую грубо обозвали.
– Хотите сказать, что мужчина не вступится за честь женщины, тем более если она член семьи? Любой присяжный посчитал бы это оправданием.
Любой мужик с юга не оставил бы подобное оскорбление безнаказанным.
Именно поэтому Маккорды согласились на сделку. Они понимали, что в их случае никакого дела возбуждено не будет, особенно против моей семьи. Нельзя назвать чью-то мать наркозависимой шлюхой и выйти сухим из воды.
Черты лица Гриера каменеют.
– Если бы я знал, что ты будешь замешан в столь сомнительных деяниях, то не стал бы предлагать твоему отцу уладить это дело финансово. Я бы посоветовал ему военное училище.
– О, так это была ваша идея? Потому что папа всегда угрожает военным училищем, когда ему не нравится наше поведение. Значит, это вас нам нужно благодарить, – с сарказмом говорю я.
– Рид, – одергивает меня отец, стоящий у книжных полок.
Он впервые заговорил с тех пор, как мы вошли сюда, но я наблюдаю за его лицом – оно становится все мрачнее и мрачнее.
Гриер сердито смотрит на меня.
– Мы с тобой в одной команде. Не нужно ругаться со мной, мальчик.
– Не называйте меня мальчиком. – Я тоже сердито смотрю на него, опустив руки на колени.
– А то что? И мне сломаешь челюсть?
Его глаза опускаются на мои ладони, которые я непроизвольно сжал в кулаки.
– К чему вы ведете? – бормочу я.
– Я…
Ему мешает продолжить тихий звонок телефона.
– Мы сейчас продолжим.
