Но, что бы там ни было, мы с этим разберемся.
Значит, Гриер ничего ему не сказал. Замечательно.
Когда мы входим в кабинет, адвокат уже сидит на диване. Перед ним лежит высокая стопка бумаг.
– Здравствуй, сынок, – говорит он.
Сегодня воскресенье, и Гриер не в церкви. Это первый плохой знак. В местную церковь ходят все без исключения, кроме Ройалов. Когда мама была жива, мы не пропускали ни одной воскресной службы. Но, после того как мы похоронили ее, папа никогда больше не заставлял нас ходить туда.
А какой смысл? Бог не смог спасти единственную стоящую душу из семейства Ройал, так что мы перестали верить, что когда-нибудь пройдем через райские врата.
– Доброе утро, сэр. Не знал, что адвокаты работают даже по воскресеньям.
– Вчера вечером я заехал в офис, чтобы кое-что захватить, и наткнулся на письмо от прокурора. Я всю ночь перечитывал его и в итоге решил, что утром мне следует приехать к вам. Тебе лучше присесть.
Он натянуто улыбается мне и показывает рукой на кресло напротив.
Тут я замечаю, что Гриер одет не в костюм, а в брюки цвета хаки и рубашку на пуговицах. Это второй плохой знак. Значит, стоит готовиться к самому худшему.
Я неспешно опускаюсь в кресло.
– У меня такое ощущение, что мне не понравится то, о чем вы собираетесь нам сказать."
"– Нет, тебе не понравится, но ты будешь внимательно слушать каждое слово. – Он показывает на стопку бумаг. – Последние две недели офис прокурора и полиция Бэйвью опрашивали твоих одноклассников, друзей, знакомых и врагов.
От желания схватить бумаги и кинуть их все в камин у меня покалывает кончики пальцев.
– У вас есть копии? Это законно? – Я протягиваю руку к стопке, но Гриер качает головой, и мне приходится откинуться на спинку кресла.
– Да, это часть твоих конституционных прав. Ты можешь получить доступ ко всей информации, которой они обладают, кроме той, которую судьи посчитают результатом работы адвоката. Нам предоставили показания свидетелей, чтобы мы могли подготовить твою защиту.
Последнее, чего хочет прокурор, – это чтобы мы добились отмены приговора только потому, что они не поделились с нами необходимыми доказательствами до суда.
Стараясь заглушить громко колотящееся сердце, я спрашиваю:
– Это же хорошо, правда?
Гриер продолжает, как будто я ничего и не говорил:
– Еще это их способ показать нам, насколько сильными или слабыми доказательствами они обладают.
Мои пальцы сжимают коленки.
