Вопрос, кому должна принадлежать воровская корона, оставался открытым.
Поначалу эта негласная война с виду носила весьма корректный характер.
Но те, кто знал воровские традиции бандитов, не сомневались, что после сороковин будут забыты условности и символы общей скорби, – краткое перемирие закончится и начнется такая пальба, какая своими масштабами напомнит гангстерские войны двадцатых-тридцатых годов.
Глава 37"
"Владислав вернулся в Москву и сразу же позвонил Светлане. Сказал, что дела фирмы заставляют его задержаться в России еще на полтора-два месяца и что в следующий раз он позвонит прямо перед вылетом в Сан-Франциско.
– Что же, очень жаль. А мы с Олежкой так ждем твоего звонка!
– Милый мой Светик, я буду очень занят, – проговорил он скороговоркой.
Варяг понимал, что ему, смотрящему по России, из соображений конспирации любые дополнительные звонки, в особенности междугородные, противопоказаны.
– А как там Олежка? – быстро перевел он разговор на другую тему, не сулившую ему никаких осложнений.
– Весь в тебя, такой же непоседа, – поддела Светлана.
– Намек понял, – засмеялся Владислав. Светлана радостно щебетала в трубку, а ему было приятно слушать маленькие забавные истории о двухлетнем сынишке из уст любимой женщины.
– Ну, целую вас, мои зайцы, – сказал он, завершая разговор, и чмокнул губами трубку. – Какие будут пожелания?
– Владик, позвони или зайди к Барбаре. Передай, что мой английский на уровне и что я ее часто вспоминаю.
– Постараюсь, но не обещаю. Ну, пока, не скучай.
– Буду скучать, потому что я тебя… люблю, – сказала Светлана.
– И я тебя, – ответил Варяг и почувствовал, как волна нежности подступила к горлу. И все же эта женщина, подарившая ему сына, – самое дорогое, что у него есть.
Светлана положила трубку и задумалась. Если Владик все-таки не сможет выполнить ее просьбу, то потом, когда он вернется, она сама Барбаре позвонит. Если, конечно, он не будет против.
Месяцев за десять до отъезда в Америку Светлана, по настоянию Владислава, стала брать уроки разговорного английского у «носителя языка» – пожилой американки, на которой когда-то женился дипломат, вывез в Союз, а потом оставил ее… наедине с советской действительностью.
Светлана ездила к Барбаре два раза в неделю, занималась с удовольствием и делала большие успехи. Женщины прониклись друг к дружке симпатией и часто беседовали о том о сем за чашкой чая.
