– Стреляный не глуп, он прекрасно осознает, что своим отказом подписал себе смертный приговор. Это его единственное средство, чтобы как-то повлиять на ситуацию. Тем более что он ничем не рискует. Стреляному достаточно отдать приказ, как его дюжие молодцы перережут нам глотки. После того, что случится, ворам будет о чем подумать.
Трубач с Ангелом посмотрели на безучастного Варяга. Ангел поднял бокал и торжественно объявил:
– И все же давайте выпьем! Не будем только о грустном.
Ангел не изменил себе и в этот раз – в броском пиджаке из красного бостона, с черной бабочкой на белоснежной рубашке, с бокалом в руке, он напоминал конферансье.
Казалось, он вот-вот объявит о выходе известного артиста. Варяг, взглянув на Ангела, улыбнулся и тоже поднял бокал:
– А пожалуй, ты прав, Ангел. Давайте выпьем. Мы поиграли со Стреляным «в понятие». Он тоже сейчас играет с нами в ту же игру, хотя он – отменный беспредельщик. И я уверен, что свою партию он захочет исполнить до конца. Слышите, до конца! Он может не почитать воровские законы, но хотя бы внешне представителей схода обязан уважать.
Иначе его не поймут даже свои. А это значит, что мы еще поживем… во всяком случае, до завтра. – Варяг снова задумался и вдруг переспросил: – В какое время он снимает с нас завтра охрану?
– В полдень, так что у нас осталось в запасе ровно двенадцать часов. – Трубач взглянул на свой «Ролекс».
– А не кажется ли вам, братцы, что настоящий сюрприз нас ожидает завтра после двенадцати?
– Что ты имеешь в виду, Варяг? – спросил Трубач.
– Я никак не могу отделаться от ощущения, что так просто мы отсюда не уедем. Порой я даже чувствую за спиной его дыхание.
Разговор приобретал тяжелый характер. Трубач молча курил. Ангел раз за разом щелкал зажигалкой.
После минутного размышления Варяг спокойно поинтересовался:
– Что с тобой, Ангел? Ты нервничаешь? Это на тебя не похоже.
Ангел убрал зажигалку.
– Да, Стреляный не прост. Ты знаешь, я верю твоему чутью, Варяг. Ты меня не раз удивлял достоверностью своих предчувствий.
Возможно, и сейчас что-то готовится. Вот бы знать? А что ты думаешь сам об этом, с какой стороны нам может грозить опасность?
– До тех пор пока мы как бы находимся под охраной Стреляного, думаю, нам ничего не грозит. Если с нами что-то случится сейчас, то это наверняка нанесет урон его авторитету. А вот именно этого он допустить не захочет! Опасность нам будет угрожать с той самой минуты, как только он отзовет от нас свою «пехоту».
