– Да, Егор Сергеевич, многие ведут себя в этой жизни весьма цинично.
– Милый мой, я давно заметил: когда размышляешь о жизни, становишься меланхоликом, а циником становишься – когда видишь, что делает из нее большинство людей. Но не будем отвлекаться на философские проблемы.
– Хорошо, не будем. Но вы сказали, что власть начинает уходить из ваших рук и…
– Владислав, – прервал его академик, – я имел в виду совсем другое, не о себе. Беда в том, что из России деньги уплывают за рубеж.
Эти придурки проедают их там и тем самым кормят западную братию. Лишь у немногих людей деньги работают на Россию. Твоих усилий здесь недостаточно, этого мало, это – капля в море. Нам срочно нужно предпринимать меры. И здесь я полагаюсь на твою молодость и энергию. Я полагаюсь на тебя. Ты можешь не сомневаться, мы передадим тебе все связи, всех наших людей. Как нам с Медведем многие годы, так и тебе они будут служить верно и добросовестно. И в органах, и в банках, и в руководстве – везде есть наши люди.
Все они предупреждены. Пока я жив, Владик, и я весь в твоем распоряжении. Скажи, о чем ты сейчас думаешь?
– Я и сам, Егор Сергеевич, вижу, что накопилось много проблем, многое делается не так. Остановить все это за один день довольно сложно. Нужны жесткие меры, и я хотел получить на них благословение. Беспредельщиков нужно поставить на место, и пусть только кто-нибудь посмеет не подчиниться."
"– Я полностью поддерживаю тебя.
Но мы должны работать умно, как опытный портной, на изделиях которого не видно швов. Но без крови, думается, не обойтись. Ничто в мире зря не делается. Все имеет смысл. Страдания, несчастья, смерть только кажутся необъяснимыми. Человеческая история – это прежде всего история человеческих кровопролитий. Было сказано, мол, «берите суверенитета, сколько хотите». Но это вовсе не означает, что следует замахиваться на контроль за территориями, за нефтью, газом или, скажем, золотом.
Замахнулись некоторые. Вот и приходится применять силу, поскольку опять-таки ребята зарвались, недопонимают.
– Егор Сергеевич, давно хочу вас спросить, как вы сейчас относитесь к Сталину? По его, условно говоря, милости вы когда-то попали на Соловки. Вы осуждаете его жестокость?
– Я считаю, что моральные осуждения истории прошлого в известном смысле бесполезны. К истории неприложима моральная точка зрения.
