Как порталы откроют, сыры продадим, так сразу стройку и начнем. Там места всем хватит.
Но дед только помотал головой, не соглашаясь со мной. А у меня защемило в груди.
– Уехать я хочу с Тирной, – вздохнул снова дед, – домой… в Выселки…
Я молчала, чувствуя, как из глубины души поднимаются слезы. Глаза защипало, заложило нос… я ведь чувствовала, знала, что так и будет.
– Ты, дочка, прости, но тут твой дом. Если бы тяжко тебе было, так остался бы я. А коли все ладно да справно, то и я могу счастье свое попытать.
Ежели ты не против. Вернусь в деревню, заново дом отстрою. Негоже пепелище оставлять…
Дед замолчал, ожидая моего решения. А я знала, если попрошу, он останется. Но…
– Когда? – прошептала я. Громко говорить боялась, чтобы не расплакаться.
– В следующем годе, думаю, – осторожно улыбнулся дед, – а может и раньше… Посмотрим…
– Хорошо. А Тирна? Она согласна? – Уцепилась я за последнюю надежду.
– Согласна, – еще шире улыбнулся дед.
Вот так тихо и незаметно Тирна вошла в нашу семью. Петька стал называть ее бабушкой Тирной почти сразу, а вот я привыкала очень долго.
И жутко ревновала деда, потому что видела, как он невольно отдалился от меня. Жили они пока в дедовой спальне, но уже вовсю мечтали о переезде и своем доме. И от этого мне было еще тяжелее."
"Тирна подловила меня во дворе, когда закончив утренние дела по хозяйству, я на секунду присела на скамеечку. Лето в этом году выдалось необычайно жаркое, если бы не дожди, которые поливали земли почти каждую ночь, то вся растительность сгорела бы.
Но сейчас и трава, и наши посадки перли, как на дрожжах. Мы уже замаялись полоть грядки. Вот и сегодня мы с Алганой собирались в дальний огород. На днях планировали начать косить сено, тогда будет не до прополки.
– Лола, – Трина подсела ко мне на лавочку, – Лишек говорит, что завтра собирается на ярмарку за косилкой, да сыры продать. Хотела с ним попроситься… пока мужчины косилку выбирают, а япостою, поторгую…
– Хорошо, – пожала я плечами, – езжай… могла бы и не спрашивать, коли хочет деда тебя с собой взять…
Тирна кивнула, вздохнула и, немного помолчав, заговорила снова:
– Ты, Лола, прости меня, что вмешиваюсь, ты хозяйка, и тебе решать, как будет жить долина, но негоже людям рядом с тобой столько воли давать…
– О чем это ты? – не поняла я, хотя после этих слов стало немного не по себе.
Вот откуда дед набрался этого «ты хозяйка». Неприятно как-то.
Трина снова вздохнула. Кажется, этот разговор тяготил ее не меньше, чем меня.
