Вечные мечтали, что люди или нелюди примут их и позволят жить в своих мирах, но им нигде не было места.
Однажды один из Вечных придумал выход. Если заменить того, кто почти умер, в самую последнюю минуту, то можно прожить жизнь вместо него. Сначала эта идея вызвала недовольство среди Вечных. Заменить – значило лишить жизни разумного, а это недопустимо. И неизвестно сколько бы велись споры, если бы самый старый Истинный Вечный не нашел выход: отправлять извлеченных разумных в этот мир. Так во Флодолии появились первые безмирники.
Вот только при обмене им доставалось немного магии Вечных, поэтому у безмагических людей появлялась магия, а у магически одаренных эльфяков, драконов и гоблинов их магия менялась на другую. Но в течении трех поколений изменения из-за вмешательства Вечных приходили в норму.
До поры до времени все было хорошо. Вечные проживали чужие жизни, заселяя свой старый мир новыми расами. Как-то нечаянно получилось, что эльфяков селили с эльфяками, людей с людьми, гоблинов с гоблинами, а драконов с драконами.
Пока численность переселенцев была небольшая все было прекрасно. Расы мирно сосуществовали на единственном материке Флодолии. Но постепенно жителей становилось все больше. И наступил момент, когда между расами начали войны.
Кхарты помня о последствиях войны попытались остановить своих подопечных, но все было напрасно. Каждая раса хотела стать единственным хозяевами нового мира, забыв, что они здесь всего лишь гости.
И настал день битвы, о которой мне уже рассказывал Лекс.
Собрались на Великую битву все расы, и кхарты пришли с Изнанки, чтобы остановить разумных. Но у них ничего не вышло. Человеческая легенда врет. Бой все же случился, страшный и беспощадный. Снова, как много веков назад магия уничтожала мир. И даже Вечные ничего не могли поделать. Жизнь, как и прежде им не подчинялась.
И когда на поле битвы почти не осталось живых и бой стих сам собой, проход между мирами открылся и появилась человеческая девушка. Она была безмирницей, только-только попавшей в этот мир.
И то, что она увидела произвело на нее неизгладимое впечатление. Она ходила между трупами и плакала, жалея всех тех, кто погиб. И хотела все исправить. Ее новоприобретенная эмпатическая магия, которой она не умела пользоваться, вышла из-под контроля. Вся ее боль от выплеснулась на живых разумных.
Это было страшно. Все оплакивали всех. На этом не осталось поверженных врагов, на нем остались только погибшие друзья.
