Что это у тебя за месиво? – спросила она глядя на полную тарелку зелени.
- Должен быть салат. Займись им, а то я чувствую, что мы сегодня останемся голодные.
- Давай нож, – сразу сказала Кари и, получив его, принялась полосовать на четыре части маленькие помидорчики. Собственно, и названия у этого блюда не было. Это был просто «салат», куда они закидывали всю «траву», которая находилась в холодильнике, кусочки сыра, помидоры, иногда куриное мясо и заправляли оливковым маслом. Сегодня решено было добавить креветки, так как вино Кари принесла белое.
- Как ты себя чувствуешь? – Каролина бросила на подругу тревожный взгляд.
- Нормально, - односложно ответила Энджел и больше ничего не добавила
- «Нормально» - это не ответ, - спокойно сказала Каролина, орудуя ножом на разделочной доске.
- Кари, ты же знаешь… - недовольно сказала Энджел, роясь в ящике в поисках штопора.
- Я знаю тебя как свои пять пальцев. Я знаю, что ты ненавидишь, когда тебя жалеют…
- Каролина! – прикрикнула Энджел, пытаясь остановить подругу, но та невозмутимо продолжала:
- …знаю, что ты не любишь чувствовать себя уязвлённой, но я тебе не чужая и я беспокоюсь.
И меня бесит, что ты вот так делаешь! – повысила она голос на последнем предложении и стукнула ножом по деревянной доске.
- Как?
- Отвечаешь вопросом на вопрос! Но я не про это… Я про то, что ты суёшься в раковину и сидишь там… не разговариваешь… на телефон не отвечаешь… одна.
- Ты же знаешь, я не могу, - со вздохом проговорила Энджи, выслушивая справедливые обвинения.
- Я знаю, но так трудно. Одной тяжело. Лучше вместе. Мы столько лет знаем друг друга, но как только у тебя что-нибудь происходит, ты закрываешься. Мне иногда кажется, что я для тебя ничего не значу, - Каролина смешала все ингредиенты, добавила заправку и поставила тарелку с салатом на стол. Вытерла руки и оглядела сервировку, которой всё это время занималась подруга.
- Ты что такое говоришь? Как ты вообще можешь? – Энджел округлила глаза и почувствовала укор совести за своё поведение.
Каролине она доверяла безгранично, и в такие моменты вела себя именно так, как говорила подруга, но совсем по другой причине.
- Сама виновата! Могла бы позвать меня, излить душу и стало бы легче. Нельзя всё держать в себе. Я уверена, что и одна ты не ревёшь навзрыд, держишься всё, пытаешься быть сильной.
- Почему нет, - рассеяно ответила Энджел и поставила на стол бокалы.
- Ты сильная. Очень. Но, то, что ты поплачешь, не сделает тебя слабее, чем ты есть.
