Посмотрел в него и застыл на месте, только мысли в голове кишели как в муравейнике.
И не заметил, как начался едва моросящий дождь.
Водная пыль собиралась на стекле и тяжёлой каплей быстро стекала вниз. Люди спешили домой. Кто-то смело шагал, укрываясь зонтом, другой пытался прикрыться раскрытой газетой. Смешно. Или просто стоял под раскидистым деревом, пережидая. Дождь обесцвечивал улицу и людей. Сквозь эту водную пелену всё казалось серым. Все одного цвета – и деревья, и люди, и небо.
Обернулся и посмотрел на стол.
Забыл, когда курил в последний раз, но в столе у него всегда лежала пачка сигарет и зажигалка. Он подошёл и выдвинул нижний ящик, посмотрел на новую неоткрытую пачку. С грохотом задвинул ящик обратно.
Он наизусть выучил её досье. Знал, кто у неё родственники и чем они занимаются. Знал все значимые факты её биографии, но ничего не знал о ней самой.
Его разламывали злость и бессилие.
И интересовал только один вопрос: зачем она встречалась с ним?
Судя по разыгравшейся сцене, после разрыва они остались далеко не друзьями.
Но она встретилась с ним. Села в его машину. Оказалась с ним наедине в очень узком пространстве. Зачем?
Вот тебе и не «фам-фаталь»…
Захлопнув дверь, Винсент бросил на Энджел странный колкий взгляд. Это усилило в ней непреодолимое отчаяние, граничащее с полной апатией и пустотой в душе. Это то состояние, в котором уже отпускаешь ситуацию, позволяя ей катиться ко всем чертям, не желая шевелить и пальцем. Вот и она не хотела. Приросла к спинке стула, кажется, застряв между секундами.
Словно время пропало. Так и сидела, как статуя, сцепив руки и не двигаясь.
Ужасно хотелось пить. Горло першило, а во рту пересохло. Как всегда, когда сильно нервничала. На столе стояла кружка с остатками кофе. На подоконнике – чашка с мятным чаем. Она не успела его допить, когда Тим позвонил. Тоскливо она обратила свой взгляд на окно. Не было сил встать и подойти, чтобы взять чашку. Посмотрела сквозь стекло. Начался мелкий дождь. С собой не было зонта, но хорошо, что захватила жакет.
Энджел почувствовала, что ужасно замёрзла, но жакет мирно висел в шкафу, а до него было ещё дальше, чем до окна. Как плохо, что у него такая огромная приёмная.
Если так пойдёт и дальше, то меланхолия совсем расплющит её, превратив в отупевшую куклу. Прилагая усилия, в основном, моральные, она поднялась с места и разгладила платье. Этот жест она уже не контролировала. Неосознанно всегда так делала. Приводила себя в порядок, чтобы быть на высоте.
