– Распатронил по полной… - Он поскрёб макушку. Вид у него был довольно кислый, но он пытался улыбаться, что выглядело довольно глупо в их ситуации. Ничего смешного в том, что им пригрозили увольнением и ещё много чем, нет.
За пятнадцать минут привести толпу в состояние шока и оцепенения – это надо уметь. А Данте владел этим в совершенстве.
Подобное состояние Энджел помнила с того момента, когда оказалась в его кабинете в первый раз. Нет, сейчас было в разы хуже. Сейчас она его любовница, а чувствует себя так же.
Не очень удобно. Как-то унизительно.
Она крепко стиснула в руках ежедневник, словно он мог помочь не утонуть в этом море бед.
Неприятности словно притягивались к ней. Валились на голову, как снег. И неизвестно, что случится дальше. Что ни говори, работа её всегда спасала. Она могла зарыться в бумаги и, сосредоточившись только на деле, ни о чем не думать. Теперь же - нет. И тут начался хаос. А всё потому, что она связала личные отношения и работу. Они с Данте ни разу не обсуждали этот момент.
Будто молча договорились соблюдать полный официоз и не афишировать связь."
"Энджел понимала, что на обиду не имеет права. Данте, как бы это не выглядело, действовал согласно своему положению. Она его подчинённая – такая же, как и все. У неё нет никаких преимуществ. А значит, и отвечать за ошибки должна на общих основаниях, но внутри упрямо засела горечь, заставляя воспринимать каждое его слово, как плевок в душу.
Коридор до кабинета казался бесконечно длинным. Когда-то она боялась потеряться.
Сейчас же, могла дойти с закрытыми глазами. По правую руку жужжал Лари, всё ещё сетуя на ситуацию, но Энджел его не слышала - только кивала изредка, - мысли её были далеко.
Он не посмеет уволить её. Хватит и того, что он отчитал её при всех. Впрочем, как и всех остальных. Но это не успокаивало.
Она села за свой стол и уставилась на ворох бумаг. Голова шла кругом. Цифры и буквы мелькали перед глазами. Она сжала переносицу двумя пальцами и зажмурилась.
А до конца рабочего дня оставалось пять минут.
И уже никто не спешил домой. И даже Матильда. Она задержалась. И, как пить дать, специально. Наверное, она спросила что-то у Лари. Или сказала что-нибудь язвительное своим тонким ангельским голосом. Энджел не разобрала, однако хорошо услышала, что ответил Лари.
«А не пошла бы ты домой…» - это самый приличный перевод на нормальный язык, потому что Лари обложил её таким матом, что Энджел на время дар речи потеряла. Он всегда был такой безобидный.
