- Выкладывай, что стряслось, а потом, когда проснусь, я попробую поделиться с тобой своими выводами. Только не сейчас. Имей совесть, мне сегодня целый день работать.
- Вот и прекрасно!
- Что прекрасно?
- Прекрасно, что ты работаешь сегодня. Я к тебе заеду. Пока.
Что? Энджел! И это все? – Но в трубке уже слышались короткие гудки.
Глава 17
- Позавтракаешь со мной? – спросила Альда, ласково улыбнувшись сыну.
Глаза её светились безграничной любовью. Она провела ладонью по его щеке. Данте показалось, что сейчас мама, как в детстве, легонько взлохматит его волосы и звонко чмокнет в нахмуренный лоб.
Может, Альда и хотела сделать это, но сдержалась, а он чуть сжал её тёплую руку.
- Обязательно. Отец? – Они прошли в гостиную, он скинул куртку и присел в кресло. Альда продолжила своё занятие - снова взяла в руки леечку для цветов и подошла к стеллажу с фиалками. Они не часто оставались наедине и говорили по душам. Она соскучилась и была безумно рада его визиту. Тем приятнее, что Данте не предупредил её заранее.
- Он поехал в клуб. – Она аккуратно приподняла нижние листья цветка, чтобы влага не попала в центр розетки.
Уже много лет отец Данте посещал теннисный клуб. Он предпочитал спортивный отдых бесцельному времяпрепровождению.
- Понятно. Я забыл, что у него воскресные встречи.
Данте расслабился. Тишина располагала, спокойный голос матери, как всегда, убаюкивал. Он постучал кончиками пальцев по подлокотнику кресла, потом схватил с журнального столика газету.
Едва взглянув, он бросил её обратно.
Всё это время Альда поглядывала на него с немым ожиданием. Когда молчание затянулось, она обратилась к сыну:
- Могу я спросить, почему ты так рано наведался? - Было непонятно, кому она улыбается - ему или цветам. Она обожала фиалки. Они, как драгоценные камни то тут, то там рассыпались по гостиной – от карликовых до гигантских; всевозможных сортов и самых невероятных цветов: от голубого, с белой каёмкой на пушистом цветке, до алого, как капля крови.
- Можешь считать, что я соскучился.
- Хорошо, - мягко согласилась она и отставила лейку.
Данте, откинувшись, уставился в кипенный потолок, такой белый, что если долго на него смотреть слепило глаза. Всё было привычно и, хотя вырос он в этом доме, всё же слегка раздражало, успел отвыкнуть от подобной помпезности в интерьере – дом был в стиле дворцовой классики.
Служанка дала знак, что стол накрыт.
